Стережеи. Тропами Кривды и Правды

— Микул, мы тебя только поутру ждали… Нету ничего, уж всё убрала и печь закрыла.

Мужик, шевельнув светлыми пшеничными усами, надул губы, как дитя малое, и с досадой выдохнул. Широченные плечи скорбно опустились, задорный огонёк в глазах потух. Удача, что так ярко улыбнулась Драгану, озарила сонливую голову, призывая не стоять столбом.

— Я уступлю, — он мягко склонился к женщине, положив руку на плечо. — Всё равно в дороге солониной наелся, так пущай доброму человеку достанется.

Хозяйка с благоговением просияла, поклонившись в пояс и, с не присущей полным тёткам прытью, засеменила обратно.

Деловито приосанившись, Микула цепким прищуром осматривал Драгана с ног до головы, задержавшись на зелёном поясе в россыпи белых узоров. Пояс, принадлежавший только служителям Ерсея и Ерсеи, говорил сам за себя, отчего он снова задумчиво шевельнул усами.

Сомнений не осталось. Так смотрят только купцы.

Драган в предвкушении уставился на гостя в ответ, не проронив ни слова. Он поймал удачу за хвост, осталось только заломить ей крылья и засунуть в тугой мешок.

— Микула Чарга, — мужик протянул ладонь, похожую на медвежью лапу, и хитро замигал голубыми глазами.

— Драган Вертола, — он пожал руку в ответ.

***

Микула молча черпал глубокой ложкой ловко и жадно и, казалось, почти не жевал. Драган сидел напротив, лениво потягивая квас. Косо поглядывая на угощение, в глубине души стережей искренне радовался, что уступил его другому. Невольно проскочила мысль, что останься он в аловодском княжестве навсегда, то предпочёл бы умереть, чем жить среди болот, диких обычаев и странных яств.

Душа тосковала по чернеющим вдали горам, по тяжёлому, грозному небу и хмурым елям. По той неприступной, злой земле, не любящей своих детей, а закаляющей в них сталь и холод, что крепче любого меча, что злее любых вьюг.

Из внезапно нахлынувшей тоски его вырвал Микула, отодвинув плошку и с наслаждением пригубив шипящего квасу. Тёмная вода заблестела на золотых усах.

В горнице, кроме них, не было ни души.

Хозяева устало ушли спать, как только усадили Микулу вечерять и сказали, где его светёлка, а другие гости уже видели пятый сон.

Не теряя драгоценного времени, Драган начал плести свою паутину:

— Так ты князь али барин какой? — палец гулял по краю глиняной кружки.

— Ха, и загрубил ты! — гаркнул Микула, опершись локтями о скоблёный стол. — Не валяй дурака, Вертола, чай сразу понял, что купчий. Знамо, как стережеи голодно глядят, стоит только порог переступить.