Стережеи. Тропами Кривды и Правды

Избегая неловкости, он поспешил к двери, но Вересея успела схватить потухающую руку. Драган исчез так же быстро, как и появился. Перед глазами снова стояла лишь одна бездонная, вечная темнота.

— Я верну тебе деньги, как только смогу, — пролепетала она, удерживая запястье. — И мне ничуть не обидно. Все пужаются. Ты не первый, и ты не последний.

Горькая улыбка скосила Драгана. Хотела утешить, а только сильнее в груди от её слов засвербело.

— Я… пойду, — он медленно вытянул руку из девичьих пальцев и подошёл к двери.

***

Недолго потупив глаза на тёмное дно калиты, охваченный пустыми, беглыми мыслями, Драган дрогнул, запоздало вспомнив, что хозяин стоит перед ним и ждёт. Выловив пару медных монет, он с грустью вложил их в морщинистую полную ладонь, рвано кивнув в знак благодарности. Мужичок тут же накинул овчинку и вышел во двор. Усталость грузно навалилась на плечи, зовя подняться в светёлку, сбросить сапоги и обессиленно рухнуть на тюфяк, выгнав все думы из головы.

Изнеможённо покачиваясь из стороны в сторону, он только поставил ногу на первую ступень, как на скрип половицы из поварни выглянула дородная тётка, вытирая руки заляпанным передником.

— Ты что же, господин стережей, и не поешь ничего? — пышное лицо вытянулось, а в глазах сверкнула беспокойная ласка. — Иди, сядь в горнице, я сейчас няню снесу! Обожди маленько!

И так же внезапно, как и появилась, хозяйка исчезла в тусклом свете поварни. Драган замер, мигая глазами в раздумьях, что такое «няня», и скрипнул зубами.

Вересея.

Умеет же эта девка злить, даже когда он успел о ней немного позабыть. Есть совсем не хотелось, но и отказываться негоже. Лишь бы сильно по карману не ударили аловодские яства.

Дверь из сеней с грохотом отворилась. Обернувшись, ощущая дрожь стен, Драган прищурился, разглядывая в черноте ночного ливня рослого, коренастого мужика. В богатой ферязи до пола он казался высотой с молодую ель. С густой короткой бороды ручьём бежала вода, а из-под мурмолки«Мурмолка» — высокая шапка, плоская или сужающаяся на конце, из бархата или парчи и меховым отворотом.

Лермич. Дитя, нет, детина моря!

— Встречай, хозяйка! — всё с тем же грохотом он закрыл дверь и, топчась на пороге, сбивал грязь с сапог. — Мечи на стол чего есть, жрать хочу, сил нет!

Тут же выскочив, женщина ошарашенно таращилась на прибывшего путника. Мешкаясь, стыдливо и боязливо, она комкала рушник и понурила голову.