Ведьма и закон. Рождение легенды

– Ты когда-нибудь видел Жар-Птицу?

Лик отрицательно покачал головой, отошел в сторону, присел на пол и начал поглаживать Русю по щеке.

– Девочка моя, – ласково шептал он. – Я же просил…

– А я видел. Не эту конкретно, но они все создания глубоко неприятные. Будить не советую. Лучше уж со змием связаться.

– Могу познакомить, – простонала Руся, приоткрыв глаза.

– Да? – Гуниду оторвался от созерцания золотых переливов на коже феникса. – С Вуколой?

– С ним, – ответил за подчиненную Ликург. Он снова бережно приподнял Марусю.

– Поздно. Мы с ним уже знакомы. Зато теперь понятно, откуда в ней это потрясающее отсутствие страха перед сильными мира сего. Кабы я с огнедышащим рос, тоже бесстрашным вырос.

– Я не говорила, что с ним росла, – прошептала Руся.

– Опс! – Как будто сожаление, но в голосе Гуниду не было и намека на оное чувство. – Лишнего сболтнул.

В коридоре путь богам преградила юная волчица, что привела гостей в сердце дома. Маруся ее увидела, когда глаза открыла и голову повернула, чтоб понять, почему остановились.

– Тридцать три – столько нас было. Тридцать два – столько нас стало. Сосудов было только девять. Тридцать третья – она. – Волчица подняла глаза на Марусю. – Теперь я могу говорить прямо – за это спасибо. Но вы не закончили.

– Почему? – тихо спросила Руся.

– Найдите нас, – прошептала девушка, растворив свое маниту в стенах.

– Неординарно, – восхитился Дингир. – Нерассеянных, заключенных в клетку случайно или нарочно, я видел, но такое со мной впервые. Чтоб кто-то самостоятельно создал из маниту силовой аналог физического тела и управлял им. При этом я готов поклясться, что волчица мертвая.

Лик никак не прокомментировал слова гиены. Гуниду дернул плечом и пошел следом за Эйдолоном.

– Может, она не сама создала? – задумчиво проговорила Руся шефу в грудь.

– Может, – согласился Ликург.

Вообще, она вслух произносить не собиралась, случайно вышло.

На улице их встретило ласковое тепло желтого карлика. Казалось, не изменилось ровным счетом ничего. Если бы Руся не была учеником аптекаря, разницы она бы точно не уловила. Под рисунком хромотипии не ощущалось больше того мягкого покалывания и шевеления, каким проходила сквозь маниту магия старого шабаша.

– Я сама могу идти, – спохватилась Руся, когда ворота поместья остались позади.