Ведьма и закон. Рождение легенды

– Кто-то просто никогда не видел мое истинное лицо. А еще кто-то мог бы побояться за свои секреты.

Произнося последнее предложение, кошка исподлобья взглянула на аниото.

– Что? – растерялся Иму.

– Красивый эксперимент, да и ты гораздо сентиментальнее, чем можно себе представить.

Леопард оскалился и зарычал.

– Да какое право...

– Не сейчас! – скомандовал Лик. – Что было под печатью?

– Мы в одном из трех родовых поместий Гуфо. – Мос чуть потянула паузу, давая время коллегам осознать масштаб возникших у них проблем.

– Несколько столетий назад этот дом принадлежал дяде Арно по отцовской линии. Арно был единственным прямым потомком древнего рода, так что со временем собрал невероятную коллекцию из вещей, зданий и земель. После казни большинство объектов было обезврежено, затем распродано, передано в музеи или отошло непрямым наследникам. То, что обезвредить не смогли, изолировали и законсервировали. Интерполу поместье передали из-за действующего на тот момент соглашения между землями, на территории которых Арно держал свои лаборатории.

Не удивлюсь, если список с рунами появился благодаря наследию Гуфо.

– Псих, – согласилась Руся. – Ты продолжай, я все слышала.

Лик напряженно следил, как Рыжик, старательно скрывая переутомление, опустилась на землю рядом с ним.

– Теперь про сам объект. Арно называл его «Дом отдыха дорогих гостей», он открыл это место почти сразу после смерти дяди.

– Странноватое место для отдыха. – Иму окинул оценивающим взглядом окружающую обстановку.

– Дорогими гостями тут были неуправляемые подростки. Оборотни без цикла, боги без родового барьера, ведьмы и ведьмаки с неугодным покровителем и тому подобное. Список детей тоже есть, и у всех минимум две пометки с отчислениями из других заведений.

Иму, Клеомен и Мосвен одновременно взглянули на Козлову, и только Ликург продолжил задумчиво разглядывать дробленый камень перед собой.

Руся нервно усмехнулась.

– Вы чего? Арно казнили до меня.

Мосвен смутилась:

– Да мы не поэтому.

Случайно вышло. В общем, родители платили, и детей убирали с глаз долой. Всего за короткий срок существования заведения сюда поступили двадцать три создания. Договора не заключали, все было гораздо хуже. Родители или опекуны писали отказ от ребенка в пользу Арно. Если верить вступительному бюллетеню, Гуфо и его сотрудники обязывались обеспечить надзор, обучение и экспериментальное лечение постояльцев. Оплата содержания и лечения шла в виде благотворительных взносов.