Невеста Темного князя

Я и собиралась выполнить обещание — но разве моя вина, что в вашей деревне никого не было? Мне надо было оставить тройняшек без присмотра — и вернуться пешком на станцию?

— Нет, конечно, — всплеснула руками тетя Нежана. — Но ты пойми, никто из нас не ожидал, что Глаша пойдет на такую мерзость . Подумать только, воспользоваться детьми для того, чтобы сбежать от мужа!

— Я сейчас не про вашу невестку говорю, — замотала я головой. — А про то, что вы —

вы все

— молчали, когда можно было загодя предупредить меня об опасности!

— Мила, пойми нас… твои родители, твоя бабушка и дед долго мучились, прежде чем принять это сложное решение.

— Именно поэтому ты сейчас выпихиваешь меня на крыльцо с сумкой в руках, да? — усмехнулась я. — Не хомут, а нежданный муж.

Тетя Нежана вздрогнула, будто ужаленная пчелой.

— Мила… дочка… — и столько боли было в её голосе, что весь мой боевой запал сразу иссяк.

— Это нечестно, тетя Нежана. — покачала я головой. — Нечестно.

— Я понимаю, дочка…

— Назар просил только не оставаться на ночевку… ничего другого.

— Я понимаю, доченька, — тетя Нежана несколько раз участливо кивнула. — Твой брат понадеялся, что князь, если и почует тебя, не сможет перейти через врата днем — врата в вашем мире открываются только в сумерках… А потом, надо было спасать тройняшек.

— Да, — кивнула я, вспомнив, как плохо себя чувствовали мои племянники. — Надо было спасать тройняшек.

«Пашу, Мишу и Аришу».

И любопытная эта штука жизнь — если бы вчера меня кто-то спросил, готова ли я пожертвовать собой ради детей, я бы тут же ответила да — ни раздумывая ни секунды. Жизнь любого ребёнка — даже не своего по крови, а просто любого незнакомого ребенка во много раз дороже жизни любого взрослого.

Эта аксиома.

Но… поднимая с пола свою сумку, в моём мозгу крутилась одна единственная эгоистичная мысль: а как же я? Неужели мной можно пожертвовать — и просто отдать меня тому, от кого вся родня прятала меня много лет?

У тети Нежаны не было выбора — но чья в этом вина? Разве моя?

И всё же именно я оказалась вынужденной жертвой, принесенной нашим родом в качестве расплаты за ошибки моих родных.