Валькирия

— Как это возможно? – не выдержав, Санъяра бросила вопросительный взгляд на учителя. – Разве можно научиться бою по одним только картинкам?

На красивом, точёном лице намэ сверкнула молния улыбки. Чёрные волосы слегка встрепенулись на ветру, когда он кивком указал на помост.

— Можешь спросить у него самого.

Санъяра отвернулась и по детской привычке закусила губу. После слов наставника танцор заинтересовал её ещё сильней. Она и с самого начала с трудом могла поверить, что какой-то учёный может иметь столь совершенное тело.

Детство воительницы прошло при храме Свинцовых волн. Почти всё её окружение составляли такие же воины. Очень редко для особых лекций в зиккурат приглашали представителей других каст и из общения с ними Санъяра сделала единственный вывод: они ей не нравятся. Талах-ир до отвратительного иррациональны. Их доводы всегда абсурдны, почти как доводы безумных Серебряных Ласточек. Талах-ар до невозможности скучны. Талах-ан далеки от грации и величественной красоты остальных каст, их тела тяжеловесны и грубы, так что остаётся лишь удивляться, как их держат крылья.

На мгновение взгляд Санъяры пересёкся со взглядом танцора и в его голубых глазах Санъяра уловила странную суровую власть, которая никак не подходила мягким чертам его лица и тёплому окрасу крыльев и волос. На миг она почувствовала себя птицей, которую пронзила стрела охотника, и резко отвернулась – чтобы тут же встретиться со взглядом другой пары глаз. Тоже голубых и от того почему-то неимоверно её разозливших.

— Как проходит празднование, намэ? – спросила Калайа, глава зиккурата Серебряных Ласточек.

— Я всем доволен, — откликнулся Райере, демонстративно не глядя на новую собеседницу.

Калайа его раздражала, и это не для кого не было секретом. Калайа вообще раздражала добрую половину катар, но это явно ничуть её не тревожило, только добавляло запала в борьбе с соратниками из собственной касты. Вот уже тридцать лет намэ храма Ласточек отдавала всю себя борьбе с «первобытными инстинктами», как она называла «Песнь Смерти», звучавшую в крови каждого катар.

Они, рождённые в касте воинов, век от века слышали этот зов. Райере учил Санъяру, что Песнь Смерти – это величайший дар, который позволяет им, уничтожающим, от рассвета до заката идти по грани миров. Остро, как никому из творцов, ощущать бренность жизни и её точную цену. Она, Песнь Смерти, делала их движения такими меткими, а удары сердца отчётливыми.