Вампиры и бытовуха, и Маша

Я показала ему неприличный жест, состоящий из одного пальца, пользуясь тем, что он идет впереди.

— А с чего вы решили, что мне нужен ваш брат? Мы коллеги! — высказалась тоном оскорбленной невинности.

— Бросьте, — этот нахал даже не повернулся ко мне, — я вижу, что в строительстве вы понимаете меньше меня. Вы, девушка, не очень умелая ведьма. Явно не учились в академии.

Теперь я не хотела дедуктивный дар. Хорошо бы получить какой-нибудь взрывной. Или телекинез. Я бы так этого дознавателя по стене размазала, шерсть так бы и летала.

— Вы же знаете про местное проклятие? — выдохнула я, посчитав до десяти, чтобы случайно не разжечь свою манию на грозовые явления.

— И под нами провалился пол, — ехидно отметил Эйден. — Может, поместье не приняло вас? Тут много таких перебывало. А еще интересно, с чего вдруг Триаль так обеспокоен судьбой сиротки из глубинки? Вы очень подозрительная личность, Мари. — И остановился как вкопанный, резко повернувшись ко мне.

Не ожидая смены скорости и раздумывая, что бы эдакого ответить, я буквально впечаталась в тело мужчины.

Он обхватил меня и приподнял, спасая от потери равновесия и позорного плюхания в ручей. Наши лица оказались в одном сантиметре друг от друга, настолько близко, что я чувствовала горячее дыхание оборотня.

Неловко-то как. В этот момент вспомнились нелепые штампы из романтических комедий. Он — такой сильный и мужественный. Она — чувственная и нежная. Оба сливаются в страстном поцелуе.

Кажется, этот повеса меня проверяет. Знать бы на что? Скромность и стыдливость — качества хорошие, но это не про Машу Антонову.

— Ам, — куснула я за нос Эйдена.

— За что?! — тут же, пребывая в полном шоке, поставил меня на землю оборотень и потрогал кончик пострадавшего органа.

— Держать дистанцию — это искусство, — удовлетворенно ответила я, радуясь маленькой подленькой мести за злые слова дознавателя.

— Вести себя как достопочтенная деса — тоже, — съязвил он обиженно.

— А, — махнула я рукой, — ничего аристократического нам не нужно.

Откажемся от монархии, но только в пользу раскулачивания.

— Мари! — злобно окрикнул дознаватель. — Я оборотень. Вы соображаете, что делаете?

Я, как маленький ребенок, пропустила его слова через себя и решила проиграть их же ехидным голосом.

— Мари, вы соображаете, что делаете?

Мужчина закрыл глаза и не стал ничего отвечать на мою явную неучтивость.