Роман в пустоши

Что ж это такое было?

Ничего подобного не случалось ни разу за те двадцать лет, которые я живу в Нуулакше. Пятнадцать из них — хожу проводником в пустоши. Хоть я и обитаю тут на птичьих правах, как и все метисы, отваливая огромные суммы налога в городскую казну, я никому ни разу не перебегала дорогу. А те отношения, которые сложились у меня с обитателями пустошей и дальних горных районов, можно смело назвать уникальными: никому ещё так не везло.

И тут вот так — по лицу и без предупреждения.

В пустошь не ходить, как же.

Я ощупала карманы и с отчаянием обнаружила, что они пусты. Как и не было тяжёлого кошелька с долинными медяками. Проклятье!

В моей комнате на верхнем этаже горела свеча. Неожиданно для самой себя я сначала испугалась, хотя и знала, что Бо остался ночевать у меня — своего жилья у него здесь не было, и я с удовольствием предоставляла ему угол.

Поднимаясь по кривой и косой лестнице, я морщилась от стреляющей боли в рёбрах.

Бо не спал. Он сидел на своём матрасе у стены, завешенной ковром, и отбрасывал гротескные тени. Даже сейчас у меня нашлись силы подивиться его профилю.

Он вскочил тут же, как заметил мою скособоченную походку.

— Что случилось, Ноди? Что с тобой?

Я постаралась принять вертикальное положение.

— Упала, ударилась.

— Куда упала? Обо что ударилась? — мой напарник в разговорах с путешественниками заливался соловьём, а со мной двух слов связать не мог.

— Упала на дорогу. Ударилась, значит, сначала лицом об кулак, а потом дважды рёбрами об ногу.

Несколько секунд он смотрел на меня молча, явно оценивая, в своём ли я уме.

— И кто это был? Ты знаешь? Почему тебя так?..

— Понятия не имею, Бо. Мне таким образом настоятельно советовали не соваться в пустошь и уехать из Нуулакши.

Я оставила его недоумевать, а сама отковыляла за ширму, где на массивном табурете красовался умывальник, а в здоровенной бочке ещё оставалась вода.

— Тебе помощь нужна? — Бо не остался в стороне, слыша, как я с шипением стягиваю рубашку через голову.

— Сейчас нет, — я плеснула воды в умывальник. — А вот потом придётся потратить на меня драгоценные запасы.

Чуть позже старый друг растирал на редкость вонючей мазью мои ребра, переливающиеся всеми цветами от красного до синего.