Роман в пустоши

И только Юлья, сжав зубы, пускала стрелу за стрелой через трещину, в сторону поджидавшей там шестёрки. Почему они не обойдут трещину? Тысячи лет размягчили их разум или?..

Нехорошее предчувствие наполнило чугуном живот. Бежать! Я вскочила, готовая сорваться с места:

— Ла, вставай! Скорее, сейчас опять тряханёт!

Лаурсс лежал такой бледный, что кожа его сливалась с цветом волос. Он покачал головой и что-то сказал одними губами. Мир тут же подёрнулся влажной мутной плёнкой, я смахнула горячие слёзы, рухнула рядом.

— Ноди, мы сможем вынести его отсюда, но дальше... — Дарл озвучил мысль, которую я настойчиво отгоняла как можно дальше.

Пусть делают, что хотят, а я буду здесь.

— Я останусь с ним.

— Ноди, ты ничем не поможешь, — Юлья перестала, наконец, тратить стрелы.

Я подняла на неё мокрые глаза:

— Да что ты можешь в этом понять?!

Каким-то внутренним чутьём я ощущала с каждым биением сердца приближение землетрясения, но теперь спокойно ждала его. Глубоко под ногами еле слышно заворчало.

Тридцать...

Я не уверена была, что Ла ещё в сознании. Дыхание почти не ощущалось. Пусть уже всё закончится.

Каждый обретёт в Лоа-Лейттане то, о чём мечтает.

Я уткнулась лбом в Лаурссово плечо, сжала липкую ладонь.

Двадцать.

— Эй! Все целы? — Вотар вернулся, я слышала его бег у себя за спиной.

Шестнадцать. Я уже отчётливо слышала возмущённое гудение внизу.

— Э-эй, Ноди, что с ним?

Десять. Земля мелко задрожала.

— Да бегите же, сейчас опять тряхнёт.

Как бы я ни собиралась спокойно умереть вместе с Лаурссом, у сердца гор явно были другие планы: плиты пола вылетели со своих мест, раскидав нас, как игрушки, и потом ещё долго качались, как делают акробаты на бочках, не позволяя нам встать.

Спустя, казалось, вечность, я собрала разлетевшиеся на осколки чувства и ощущения, закашлялась, протёрла забитые пылью глаза.

От открывшейся взору картины я взвыла волком. Я вновь очутилась на краю чёртовой широченной бездонной трещины.

Но хуже было то, что сверху, по центральной улице Лоа-Лейттана, от белоснежной башни на горе стекала золотая лавина. Они выходили из каждой двери, поднимались из подвалов и спускались с витых лестниц. Сотни, десятки сотен жутких золочёных людей.

От меня и мальвар их отделяла непреодолимая трещина, но Лаурсс... Он был на их стороне.