Роман в пустоши

— Я решил было, что это всё из золота, и одного яблочка будет достаточно, чтобы жить несколько лет припеваючи.

Я взяла золотую гроздь винограда, подняв её за веточку: ягодки послушно наклонились вниз, во все стороны полетела золотая пыль, закружилась в проникающих через двери и окна лучах.

— Вот, — проговорил с набитым ртом Эндор, — и так же сделал. Стряхни и ешь — оно всё свежайшее!

Нет-нет-нет, этого не может быть. Это ненастоящее. Я в ужасе положила гроздь винограда обратно.

— Это... неправильно! Так не может быть, — мне стало очень не по себе.

Никто, как и я, конечно, не видел.

— Не могла еда сохраниться тысячи лет. Идём отсюда, это нельзя есть! — я со страхом наблюдала, как Шайлен, улыбаясь, поедает тот самый виноград, который я положила обратно. — Лаурсс, положи на место немедленно!

С таким же успехом можно кричать на водопад — он не остановится.

— Брось, Ноди, ты же знаешь, что наша еда закончилась. И вода тоже. А здесь, — он приоткрыл графин, понюхал содержимое, — самое выдержанное на свете вино!

Желудок мой скрутило от голода при виде того, как эти трое едят, но никакие муки не заставили бы меня прикоснуться к пище здесь. А Лаурсс в блаженстве развалился в резном кресле и запивал фрукты вином. Пальцы и губы его сверкали, словно металлические, покрытые частичками золота с блюд.

— Пожалуйста, — я чуть не плакала, — пойдём отсюда! Пойдём дальше!

— Эй, пока вы тут жрёте не пойми что, я настоящие сокровища нашёл! — в окне показалась довольная физиономия Вотара.

Ему, как я посмотрю, тоже удалось ускользнуть незаметно. Упоминание сокровищ заставило Лаурсса, Эндора и Шай оторваться от сомнительной позолоченной еды, и они выбежали из залы вслед за мной.

— Сюда-сюда, скорее! — Вотар чуть не подпрыгивал на месте от нетерпения, зазывая за собой.

Дарл с Юльей отстали, и, когда я оглянулась, что-то бурно обсуждали, указывая на башенку на крыше дворца, рядом с которым нашёлся зал с едой.

Вотар только что маячил передо мной, как вдруг исчез где-то внизу. Я даже испугаться не успела, как моим глазам открылась галерея, утопленная в площади: здесь тоже двери и арки были по обеим сторонам, и тёмные коридоры уводили в недра горы.