Роман в пустоши

Почти отвесная у Кор-Таюна стена западного хребта быстро утратила свою крутизну и здесь уходила наверх покатым склоном, по краю которого мы сейчас и шли. Неприступные скалы отступили дальше на запад.

Для меня не составляло труда держаться чуть выше основного войска, обозревая его с высоты. На закате первого дня, когда загорелись редкие костры, и началась вечерняя суета вокруг обустройства лагеря, пара человек отделилась от подобравшегося войска. Просто отошли чуть дальше и скрылись из виду. Куда они отправились, я не высмотрела, так как не придала особого значения этому манёвру.

А вернулись эти двое только следующим утром. Красный тюрбан одного из них послужил отличным ориентиром.

В этот же день, не дожидаясь заката, другой бандит, уже в одиночку, остановился, уселся на камнях, завозился с обувью: с кем не бывает? Но просидел он на месте ровно до тех пор, пока его не миновали последние караванщики. А затем ловко перекатился за камни. Он был чертовски далеко и по другую сторону от движущихся людей, и мне пришлось развернуться и двинуться обратно.

Я успела лишь заметить, как его тёмная макушка мелькнула среди осыпавшихся со склона рыжеватых камней. Пришлось пришпорить своего кошму, но тупая птица совершенно не хотела двигаться против потока, бесконечно крутясь на месте и мешая идущим.

Получив заслуженный шквал брани, я оставила попытки пересечь людскую реку. Надо признать, что и этого я упустила, позволила ему скрыться. Может, он просто отвалил по нужде, а может и нет.

Вполне вероятно, что всё это и яйца выеденного не стоит, и просто моя подозрительность разыгралась пуще прежнего.

Теперь оставалось только выбраться на свободное пространство и мчать в голову колонны: предупредить Лаурсса не будет лишним, даже если меня поднимут на смех за панику на ровном месте.

Я попыталась отшутиться от негодующих людей, — а кому понравится, когда бестолковый кошму возит тебе хвостом по физиономии и того и гляди сшибёт с ног! Кляня вредную птицу, я стала продираться обратно, но, как назло, зацепилась за кого-то сапогом, создала ещё большую сумятицу.

— Да слезь уже с него, дура!

— Сам дурак!

— Ай! Остановись, ты же меня задушишь!

— Да прям, задушишь тебя пожалуй!

— Нодья, чёрт возьми, постой же!

Оказалось, я умудрилась запутаться стременем в чьём-то расползающемся шарфе, и сейчас тащила человека за собой, словно на поводке. Конечно, спешилась, стала отцеплять, бормоча извинения.