Затмение

И этот цвет... Не его ли я видел утром в своей спальне? Вроде, похоже. Лица ее вообще не помню. А головной убор из бусин помню, цеплялся за них постоянно... Святая Офелия, чем я думал вчера, когда ее приглашал? Должно быть, выпил слишком много».

Артура терзали смешанные, противоречивые чувства.

Стыдно ли ему за то, что очередной бал для него закончился ночью с очередной знатной дамой? И да, и нет.

Стыдно ли ему за то, что утром, перед охотой, он даже не посмотрел на ту, с кем проснулся? А за то, что, увидев ее сейчас, он даже имени девушки вспомнить не может? А за то, что он не оставил даме записку, не предложил ей остаться погостить или сопроводить домой с каретой и экипажем, а просто взял и исчез?

Немного.

Она же плачет. Расстроена. Наверное. Харон этих женщин разберет.

Рад ли Артур тому, что сейчас вовремя среагировал, и ему не пришлось столкнуться с обиженной дамой и объясняться с ней? Чертовски рад.

Он решил не зацикливаться на очередной неприятной мысли и поспешил к покоям матери.

Артур неспешным шагом приближался к двери из темного дерева, украшенной цветным витражом, изображающим звездное небо.

Одной рукой он обхватил ноющий от снежка затылок, другая же рука придерживала бок, который после подъема по лестнице сразило покалывание. Артур хотел было постучать, как вдруг понял, что его матушка в комнате не одна. Служанка составляла композицию из морозных лилий и что-то докладывала своей госпоже. Леди Ксандра сидела на тахте, прикрыв лицо ладонью. Она явно была недовольна.

Отодвинувшись от стеклянной поверхности, он прильнул к замочной скважине, что позволяла услышать разговор.

— В Храм вновь привезли детей, госпожа. На этот раз мало. Двадцать семь деток.

— Значит, до самой крепости доедут максимум двадцать. Откуда они?

— Из деревни близ Ториона.

— И о чем они вообще думают?! Этому ребенку уже должно быть 17 лет, а они все хватают малюток. Еще и во владениях альвской семьи. Фалаэрн долго терпеть не будут...

— Я что-то еще могу для вас сделать, леди Ксандра?

Императрица смахнула с себя задумчивость и отрицательно покачала головой.

Служанка поклонилась и направилась к выходу из покоев.

Артур же в это время тихо и ловко, быстрыми невесомыми прыжками добрался до начала коридора. Выглядело все так, будто он только поднялся на этаж. Он перевел сбившееся дыхание и вновь направился к двери матери, благородно расправив плечи.

«Веди себя естественно, ты же у себя дома как-никак», — думал он.

Служанка покинула покои.