Тайна перламутрового дракона

Так и распрощался, не решившись больше не только поцеловать, но даже взять ее за руку. А поутру все повторилось. Хоть они и не договаривались, Дан ждал ее возле ограды спозаранку, и Ора, увидев его, почувствовала невольную радость. И пусть встретила старательно нахмуренными бровями, будто возмущенная его своеволием, на деле полночи гадала, увидит ли его сегодня и не разочаровался ли он в избраннице, узнав ее чуть ближе.

Не разочаровался. И точно так же смущался и восхищался ей, но все на расстоянии, а Ора, не признаваясь самой себе, хотела вновь испытать его поцелуи.

Да, именно его: к концу вечерней прогулки она уже очень хорошо это понимала. Потому что всю дорогу в груди что-то по-хорошему замирало, а губы горели, желая новой ласки. Ора даже не подозревала, что непонятное ранее слияние уст способно наполнить душу восторгом, а тело – необычным томлением, которого Ора немного стеснялась, но которое при приближении Дана становилось сильнее и требовательнее. И она очень хотела быть уверенной в том, что и он испытывает то же самое.

Но разве иначе дрогнули бы его руки, на этот раз все-таки привлекшие ее к груди, и сорвалось дыхание, когда Дан прижался горячими губами к ее губам?

– Прости!.. Ты не разрешала, конечно!.. – даже зажмурился он, а сам еще крепче сомкнул объятия, словно боясь, что Ора начнет возмущаться или вообще вырвется и уйдет навсегда. – Я просто не знаю… Что мне для тебя сделать, чтобы заслужить?..

– Можешь дрова для госпиталя наколоть, – брякнула Ора, ошеломленная собственной реакцией на сегодняшние поцелуи.

Так и тянулась к Дановым губам, не позволяя ему остановиться, и дышала через силу, потому что внутри все перехватывало, и беззастенчиво наслаждалась его вольностями. И хотела продолжения так сильно, что рассердилась на саму себя за подобную слабость и вот так вот напала на Дана. А потом еще и сверкнула глазами, обещая неминуемую расплату…

И вдруг рассмеялась, увидев его пришибленно-изумленный взгляд, и сама звонко поцеловала в щеку, извиняясь за грубость и немного ободряя для последующих подвигов.

Дан, однако, все равно принял ее слова за чистую монету и, едва у него поджили руки, исправно после службы приходил в госпиталь и заготавливал дрова на следующий день. Он и сейчас их колол, и Ора поспешила на задний двор, радуясь новой возможности его увидеть.

Скинув куртку, подвернув рукава рубахи, Дан умело и как-то весело расправлялся с чурками и даже насвистывал какой-то мотив, а у Оры снова стало тепло на душе.