Тайна перламутрового дракона

– Кому Дарре, кому Ора, – усмехнулся Хедин. – У нее, говорят, пациенты махом выздоравливают. От одного взгляда.

Дан на носу лодки закашлялся, но Кедде был слишком занят греблей, чтобы обращать на него внимание. Гораздо сильнее его интересовало, на что намекал Хед. Ора, конечно, оказалась в госпитале неоценимой помощницей, но вот о подобном божественном даре Кедде что-то не слышал.

Озвучить вопрос ему, однако, не удалось. Вилхе, закончив растирать толстого мальчишку, потянулся к сумке, а заодно похлопал Кедде по плечу.

– Верь ему больше, – качнул головой он. – После того что мы сегодня пили, еще не то померещится. Добро, тревога эта прозвучала, а то точно нечисть бы ловить по городу пошли.

Хедин фыркнул, сделав вид, что не услышал. Он так налегал на весла, что судно в считанные минуты добралось до берега. Правда, не до того, пологого, где приземлился Арве, ссаживая со спины спасенных ребят, а до довольно-таки скалистого, зато почти полностью освобожденного ото льда.

Хедин спрыгнул прямо в стылую воду, достающую ему почти до пояса, и вытолкал лодку на крохотный песчаный пляж.

– Силен! – с легкой завистью заметил Кедде, пока Вилхе выбирался на землю и подтягивал к себе нос судна, помогая товарищу.

Хедин передернул плечами.

– Теперь достаточно протрезвел, чтобы к бате с докладом явиться, – объяснил он. – А то, знаешь, он на родственные связи не посмотрит: снимет голову с плеч и не поморщится. А я привык к ней как-то. Да и девчатам нравится.

Кедде расхохотался.

Глава шестая: В госпитале

Хедин просто запретил себе о ней думать – а что оставалось? За последние три года он овладел этим искусством в совершенстве, вот только пару дней назад искренне поверил, что время самообмана подошло к концу и он сможет наконец стать самим собой. И не огребать за это всякий раз, когда давал хоть малейшую слабину. Как все детство. Как после идиотской попытки в восемнадцать. Как после отчаянного шага два дня назад, когда Ана снова предпочла ему Эдрика.

Она всегда его предпочитала, и Хедин не смог бы ответить на вопрос, на что он надеется. Но жить без этой надежды попросту не хотелось. И никакие военные заслуги и личные победы не могли заткнуть эту ноющую дыру в душе, лишь пару раз затянувшуюся тонкой пленкой, которую он сам же и порвал.

Чего стоило, в самом деле, не отталкивать Ану, когда она пыталась пойти ему навстречу? Он все-таки был старше и вроде как умнее.