Тайна перламутрового дракона

Анины пальцы в ее руке дрогнули, и Ариана укорила себя за слишком сильные эмоции, вложенные в эти воспоминания. Они ранили дочь, не способную хоть как-то снять с нее эти страдания, но Ариана говорила вовсе не для этого. Она хотела, чтобы Ана ее услышала. Хотя бы сейчас.

– Мам… – с огромным сочувствием пробормотала Ана, но Ариана качнула головой и незаметно затянула дочь в спальню. Закрыла за собой дверь, словно тайник образовав. Здесь были только они с Аной. И говорить сразу стало проще.

– Если б не собралась тогда за оберегом, наверное, всю жизнь бы этим и мучилась, – неспешно, подбирая слова, продолжила она. – Но ведунья сказала, что я была самым главным человеком в маминой жизни. Просто она боялась мне об этом сказать. Я никогда не думала, что повторю ее ошибки: уж мне-то бояться точно нечего. Но, как видишь… Яблочко от яблоньки недалеко падает.

– Недалеко, – согласилась Ана и примостилась на родительскую кровать, погрузившись в свои думы.

– Я позволила тебе такой стать, – вздохнула Ариана. – Привыкла бояться. Сначала того, что меня не поймет мама. Потом того, что меня не поймешь ты. А страх, сама знаешь…

– Самый тяжкий грех… – закончила за нее Ана, и на юбке у нее расплылись два мокрых пятнышка: Ана роняла безмолвные слезы, очевидно вспомнив какой-то свой страх.

– Я люблю тебя, заинька! – только и выдохнула от полноты чувств Ариана. – И всегда буду любить, даже если ты больше на захочешь об этом слышать!

Ана обхватила ее за талию, уткнулась еще глубже, чуть вздрагивая от неукротимых рыданий. Ариана не знала, из-за чего плачет дочь, но надеялась, что эти слезы хоть немного облегчат ей душу.

Ана всхлипывала недолго, но руки не разжимала, словно растягивала этот момент неожиданной близости, и Ариана рискнула еще его продлить. Пожаловавшись, что на этой перине страшно неудобно сидеть, она перетянула Ану на подушку и тут же снова сомкнула объятия, не позволяя дочери прийти в себя и передумать.