Подарок

Обычно я плохо запоминаю свои сны. Но тот сон настолько чётко запомнился мне, что утром мне потребовалось время, чтобы прийти в себя.

Я встал с твёрдым намерением ещё раз извиниться перед Стефаном за вчерашнюю бестактность, и рассказать об увиденном сне.

День выдался дождливый и ветреный. Ветер оказался попутным, и это позволило капитану остановить машину, кочегарка работала лишь на обогрев помещений. Наша «Аделия» делала не менее шести узлов, но сильная качка – по морю ходили волны высотой три - четыре метра, не позволяла пассажирам наслаждаться картиной стремительного бега нашего корабля.

Посуда на столах в ресторане удерживать на месте благодаря деревянным рамкам, которые клались на столы. Невысокие – всего в дюйм - барьерчики не давали тарелкам убежать на другой конец стола, или предательски соскочить на пол. Еду приходилось хватать руками значительно чаще, чем это следовало, старший стюард по этому поводу напомнил, что на море к принятому в обществе этикету нужно относиться как к рекомендации, а не правилу.

На корабле некоторое количество пассажиров ехали третьим классом, представляю, что творилось там во время еды.

Во время завтрака я встретил Стефана и Тяу, они вежливо ответили на моё приветствие, но прежнего расположения со стороны Стефана я не почувствовал.

После завтрака многие остались на небольшой концерт, который был организован старшим стюардом. Он узнал, что среди пассажиров оказался – как нам представил его стюард – известный лондонский тенор Артур К*. Мне, да и большинству других пассажиров, его фамилия была незнакома, но это не помешало нам остаться на концерт.

Аккомпанировал ему профессиональный пианист, который числился членом экипажа, и задачей которого было развлекать публику. Среди пассажиров ходил слух, что этот молодой пианист из Польши уговорил взять его на корабль бесплатно, пообещав за это каждый день играть для публики. Играл он недурно, с явным удовольствием, так что обе стороны остались довольны.

У меня не было больших ожиданий, и я был приятного удивлён обширностью прозвучавшего репертуара.

Звучали арии из опер Беллини, Генделя, Доницетти. Творившееся на маленькой сцене было столь захватывающим, что я не сразу заметил вернувшихся в ресторан Стефана и Тяу.

Я сел в пол оборота к сцене так, чтобы видеть Тяу. Вряд ли её доводилось прежде бывать на подобных концертах, и мне была очень любопытна её реакция.

Она не сводила глаз со сцены, словно ничего другого в мире не существовало. Казалось, она боялась пошевелиться.