Пробуждение Жрицы

Вот и сейчас он отнюдь не был уверен, что не сам додумался до такого. Но откуда ему знать, что наги не увлекаются пением, да ещё заявлять это с такой категоричностью? Марселу охватило смятение. Он нервно огляделся по сторонам и ненароком встретился взглядом с царём. Марселу показалось, что его просверлили насквозь, проникли в самые дальние уголки его души, практически выпотрошили все мысли и чувства. А потом, внезапно стало ясно, что этот прожигающий взгляд был нацелен вовсе не на него.

— Мне, конечно, доводилось слышать об эльфийском бесстрашии, но никогда бы не подумал, что эльфы могут быть столь беспечны.

Марселу покосился на Этьена и поразился его самообладанию. На лице эльфа не дернулось ни одного мускула. Взгляд, буквально расплавивший Марселу, был выдержан Этьеном с лёгкой усмешкой.

— Прошу простить мою дерзость, — тоном весьма далёким от извинений начал эльф. — Но едва ли причины моего появления здесь вам неизвестны.

Обстановка накалялась. Напряжение, возникшее между Этьеном и царём, казалось, можно было потрогать руками. Воздух внезапно стал плотным и тяжёлым. Марселу старался почти не дышать, боясь невольно обратить на себя внимание.

— И всё же, — пронзая Этьена новым пристальным взглядом, продолжил царь. — Император Вальен и ваш посол Франсьен так и не сообщили, что бы вы хотели получить от нагов.

— Ответ очевиден, — отрезал Этьен, и, заметив недоверие на красивом лице царя, чуть смягчил тон и добавил: — Этого будет достаточно.

— Разумеется, — царственно заявил тот и, сверкнув глазами, пообещал: — Постараюсь сделать всё возможное.

С минуту за столом воцарилась полная тишина, удивительным образом совпавшая с паузой в игре Рены, а затем, с новым аккордом, атмосфера резко изменилась.

— Эйр Дамиан, — обратился царь, и в его голос вновь вернулась манящая мелодичность.

И всё же такая перемена заставила Марселу насторожиться. Дамиан, по-видимому, испытал нечто схожее, и, едва услышав своё имя, вытянулся на стуле, слова тетива у лука, и выжидающе замер.

— Ваш покровитель, король Йоран, просил рассказать вам что-нибудь о нашем боевом искусстве, — мягко сообщил царь. — Но, признаться, наги не склонны раскрывать свои секреты незнакомцам. Однако, ваше безрассудство…

Дамиан сглотнул. Марселу буквально врос в стул, на котором сидел. Он уже догадывался, что может скрываться за этим «безрассудство», и оттого чувствовал себя ужасно виноватым.