Время ведьм

— Мне умирать, молодым жить, а новым рождаться. Это наше время — время ведьм! Исполни же то, за чем явился, Альрик, сын Клауса!

Ковен снова завёл свою песню: она поплыла над головами, уносясь в беззвёздное небо, заполняя таёжную тишину. Всё, что произошло дальше, показалось Альрику сном. Самым дивным сном из всех, что он когда-либо видел. Альрик был с женщиной лишь однажды, но то была дикарка на захваченной земле. Сейчас же перед ним простиралась подлинная природная стихия — мощь, с которой нельзя не считаться.

Все чувства обострились, когда нагая ведьма уложила воина на лопатки, взобравшись верхом, как валькирия на крылатого жеребца. Меховая накидка, отброшенная в сторону, казалась затуманенному разуму диким зверем, который явился поглазеть на торжество плоти. Мокрый снег набивался за ворот рубахи, но Альрик не ощущал холода. Его руки сжимали горячие бёдра ведьмы. Жар от ладоней поднимался вверх до самого горла. Перед глазами будто за пеленой дождя кружились верхушки вековых елей. Они разрывали черноту в свете искр, во все стороны летящих от длинных ведьминых волос.

Альрик улавливал запах пота, солнца и тугих колосьев пшеницы. Ведьма пахла летом, и воин поверил, что лету быть. Долгая ночь закончится, на смену ей придёт день. Земля согреется, и из неё в мир пробьётся новое начало.

Монотонный гул колдовской песни и завываний ветра стал набирать темп, разгоняясь вместе с любовниками. Альрик не в силах сдержать бурю страстей застонал словно от ран. Ведьма нагнулась и, прижавшись, подарила воину ещё один поцелуй.

Альрик потянулся вслед за ускользающим жаром и сладостью губ, но глаза его расширились от ужаса. Вместо прекрасного лица Альрик вдруг увидел старую, покрытую коростами ведьму. Потом другую — с длинными кривыми рогами, третью, четвёртую. Образы менялись подобно ветру в море. Весь ковен был в этот миг единым целым.

Альрик, желая развеять морок, подхватил горячее тело и перевернулся так, что ведьма оказалась под ним. Удивленно ахнув, она всё же не стала противиться.

Сила бурлила в его крови, и ковен приветствовал эту силу, запевая громче и громче. Альрик напрягся и задрожал, как флаг дрожит на мачте. Дурман покинул его тело вместе с семенем.

Бледная кожа ведьмы вдруг засияла так, словно под ней разлилось живое пламя.

— Как тебя зовут?.. — едва слышно прошептал Альрик, склонившись над ведьмой.

— Лита, — усмехнувшись, ответила она.

— Лита…

— Поднимись, Альрик, сын Клауса! — будто гроза громыхнул голос главной ведьмы.