Время ведьм

Так близко, что Альрик почувствовал её тепло и запах горелого дерева.

— Я пришёл за живым огнём!

Голос юного воина накрыл поляну, как водную гладь накрывает волна. Ведьма неожиданно расхохоталась. Её смех — точь-в-точь птичий клёкот — подхватили остальные. Их тела отделились от леса, собравшись в пылающий круг. Багряные искры поднимались в черноту неба. Ведьмы каркали и кряхтели, смыкая кольцо, будто огромный костёр, способный пожрать всё на своём пути.

— А знаешь ли ты, Альрик, сын Клауса, — смех, ухнув в последний раз, опал на землю, — чем платят за живой огонь?

Альрик не знал, но внутри у него всё похолодело, будто не пожар разгоряченных тел подступал к нему, а ледяной ветер веял с моря.

— Жизнь за жизнь, жизнь за жизнь, — послышалось со всех сторон. Ведьмы отбивали ритм приговора в безумном танце. — Жизнь за жизнь!

Альрик, что было сил, вцепился в полено. По законам общины он был безоружен. Каждый год единогласно избранный муж отправлялся на поиски полена в долгую ночь. Каждый год он возвращался с огнём, не говоря ни слова о том, что случилось в лесу.

Неужели ведьмы передумали, и Альрику предстоит умереть?

— Жизнь за жизнь, жизнь за жизнь. — Всё ближе и ближе. Ковен заполнил поляну искрами и треском.

Заберут ли валькирии воина, павшего от рук ведьмы? Альрик не мог представить себе худшей смерти, чем навеки сгинуть под толщей снега в лесу, безвестным, всеми забытым.

— Жизнь за жизнь! — провозгласила главная ведьма, отступая к сёстрам.

Альрик зажмурился.

— Жизнь за жизнь, — голос раздался совсем близко.

Такой прекрасный, нежный и певучий, что Альрик невольно вздрогнул и открыл глаза.

Вперед вышла дева. Она не была похожа на прочих: на голове её не росли рога, а кожа ещё не превратилась в кору. В волосах цвета майского мёда играли яркие искры. И только глаза, сияющие живым огнём, выдавали истинную натуру.

Альрик, завороженный и пораженный, застыл, в изумлении разинув рот. Казалось, он перестал дышать — так красива была ведьма. Она приблизилась, продолжая повторять сакральные слова, и… поцеловала юного воина.

От неожиданности он выронил полено. Ведьмин поцелуй захватил вихрем всё его естество: колени дрогнули и подогнулись, губы запылали, а сердце зашлось так, словно не зелёный ельник окружал Альрика, а поле брани.

Ведьмин кафтан, расшитый золотыми нитями, с тихим шелестом упал к её ногам.

— Жизнь за жизнь, — снова повторила она.

— Я стара, — произнесла главная ведьма. Её голос на миг вырвал Альрика из оцепенения.