Я тебя прощаю. Чужая любовь

Сквозь грохот взбесившегося, сердца я слышу: «Тридцать шесть!» — и наконец крепкие руки выпускают меня из плена.

Губы саднят, перед глазами плывет, а душу заполняет волнение и трепет.

— С ума сошел? Господи, стыдно-то как. — Упираюсь лбом в мужскую грудь. — Как мне в глаза папе смотреть? Ты не подумал?

— Дядя Вася счастлив. Это он начал счет и свистел громче всех.

— Кошмар какой. — Мне хочется провалиться сквозь землю.

Я набираюсь смелости, поднимаю голову и разворачиваюсь к гостям.

Боже, за что мне такое испытание?

Несколько десятков взглядов сосредоточены на нас, а мне кажется, что все смотрят именно на мои припухшие губы, оставшиеся без грамма помады.

— Мамуль! — Я машу рукой.

Мама отвечает мне взмахом ладони, принимая из папиных рук очередной бумажный платок, и совсем не празднично и шумно высмаркивается.

— Ты красавица, — выкрикивает она, вновь срываясь на рыдания.

Папа встряхивает ее за плечи, просит собраться и не позорить его при новых родственниках, а мне смешно и радостно.

Вера — мамина родная сестра прыгает от восторга, округлив глаза и вскинув большие пальцы вверх. Вот она точно не будет ждать разрешения или удобного случая, чтобы поздравить. Несется вперед, убирая украшенные живыми цветами стулья со своего пути.

— Поздравляю, Лерик! — Эрил предусмотрительно отходит на пару шагов, позволяя мне быть стиснутой в родственных объятиях. — Племяш, если бы ты меня предупредила, что в одном месте будет сразу столько тестостерона, — зашептала, с силой обняв, — я бы не стала надевать этот монашеский наряд.

— Т-с-с, — я одергиваю Веру, не переставая смеяться.

«Извини», — произношу одними губами, глядя на любимого. Он понимающе улыбается, прекрасно зная, какое впечатление оборотни производят на женщин. Высокие, с крепкими руками и красивой широкой спиной, сильные — мужчины с большой буквы «М».

— Встретимся за столом. — Вера расцеловывает меня в обе щеки. — Но такой подставы я не забуду, — шепчет нарочито зло, пропуская ко мне маму.

А я продолжаю счастливо улыбаться, хохоча и кивая, готовая услышать от Веры любую глупость.

— Не плачь, мамуль. — Раскрываю объятия.

— Ну как же не плакать? — всхлипывает мама. Она бережно поправляет фату, расстилает ее по моим плечам. — Наша единственная дочь вышла замуж. Когда еще плакать? Наша красавица.

— Мам, ну хватит. — Я часто-часто моргаю, сдерживая слезы. — Мы так обе испортим макияж.

— Да и бог с ним. Ты и без него красивая.