Проклятая герцогиня

— Закройся, балабол ушастый, — «вежливо», но при этом очень серьезно, попросил Сэм не отпускать в мою сторону, свои похабные шуточки и за что его Мирем полюбила, не понимаю.

Мы пили чай, в обществе бывшего хозяина и его слуги, что сейчас выступали в роли добрых дядюшек или дедушек, да какая разница. Главное, что им очень нравились перемены в поместье, и они ждали рождение русаленка или эльфенка, тут уже как боги распорядятся и готовили кучу сказок для малыша. В такой теплой компании и закончился день.

***

— Сэм ты будешь папой! — вбежала я в кабинет, где трудились Болтоны, а радость меня переполняла, и я непременно хотела поделиться этой новостью со всем миром.

Но супружник, вместо радости, слегка покачнулся придерживаясь за стол, а после и вовсе сел на пол, неотрывно глядя на меня и будто не желая принимать эту новость. В глазах неверие и вселенская скорбь, а покровы кожи сильно побледнели. Я, конечно, понимала, что мужчина может не сразу все принять и прочувствовать, может даже равнодушно отнестись, но такой реакции я точно не ждала.

— Ну знаешь, если ты не рад, мог бы оставить свои чувства при себе, а не так явно демонстрировать! — я даже топнула ногой, показывая всем видом и телом мое возмущение.

Друзья, вбежавшие на мой радостный крик в помещение, безмолвно смотрели на блондина, явно не разделяя его мнение, но боясь встревать в ссору супругов, да еще и в такой деликатной теме, тихонько стояли в стороне.

— Я рад. — тихо проговорил он, не вставая с пола и не поднимая головы.

— То-то я вижу, как ты светишься! — ерничала я.

Но блондин, набравшись храбрости и посмотрев на меня, решил пояснить свое нелепое поведение:

— Каро, если ты ждешь ребенка, значит, я тебя скоро потеряю, ты забываешься, что проклятие мы так и не сняли, а теперь ведьма мертва и мы уже не узнаем, как это сделать.

Его голова снова безвольно повисла, а плечи затряслись, словно в рыдании и пусть я никогда не видела, чтобы он плакал, да и мужчинам не пристало это делать, но сейчас он определенно оплакивал меня и мою будущую смерть. Стало жаль его и себя тоже, я как-то, и сама запамятовала, об этой части в нашей истории и если все повторяется, так же, как и с Дартой, то жить мне осталось до рождения сына, а пол ребенка был предрешен.