Проклятая герцогиня

Шима в этот момент пыталась лапой проткнуть упругий, словно пузырь, купол, вот только ничего не выходило, а Сэм, увидев ее потуги присоединился, и попытался его прожечь. Дальше были какие-то другие манипуляции, мне не известные, видимо в академии научили, но все было тщетно. В это время я ощущала, как тьма занимает все больше места в моем теле, а кожа заметно начинает сереть.

— Женишься, Вирн тоже не хотел мне помогать, но это лишь поначалу. И не пытайтесь прорваться сквозь купол, бесполезно, вам это неподвластно это же тьма и пусть вы смогли меня ранить у крепости, но убить эту тьму, можно только такой же силой или всем вашим сборищем, коего, на счастье, сейчас рядом нет.

— безрассудно, как мне показалось она выдавала все свои тайны и у меня родилась идея.

Стоя под куполом со своим врагом, я понимала, что ни я, но и ни она, отсюда сейчас деться никуда не могли и если в моих венах течет не огонь, который не способен в одиночку ей навредить, то ее стихия может и просто необходимо этим воспользоваться.

Ведьма продолжала, что-то вещать, забыв обо мне и нагло флиртуя с моим мужем, который хоть и не отвечал ей взаимностью, но все равно вызывал у меня дикую ревность. И наполняясь негативными эмоциями до краев, я поняла, что сила начала отзываться. Я посмотрела на ведьму, и моя ненависть к ней просто забурлила, а вспомнив отца и всех погибших от ее рук, я почувствовала силу, которую все это время боялась и сейчас она была во мне, слушала меня, повиновалась.

На кончиках пальцев появилось покалывание, они стали чернеть. Я медленно, пытаясь не спугнуть, приближалась к ведьме и когда оказалась слишком близко, она резко обернулась, впиваясь в меня сначала раздраженным взглядом, который сменялся паникой и ужасом.

— Не надо, — прошептала она, понимая, что не в силах сдвинуться, да и бежать было некуда и потому она лишь в безысходности продолжила смотреть.

Из-за купала я слышала, приглушенные крики, требуя остановиться, но меня уже ничего не могло остановить, когда я доходила до пика ярости, только светлые боги могли вмешаться, убить или умереть.

И понимая, что сейчас на чаше весов моя жизнь, жизнь многих и ее, я сделала свой выбор.

— Прости, но ты сама виновата. — хрипло сказала я ей на прощание, и тьма захлестнула меня.

Обхватив ладонями лицо, Даниэль, я смотрела в ее глаза, что уже сменились на карие и подрагивали от страха.