Окрылённая неудачей

Заметив приближающегося всадника, одни горожане почтительно кланялись, другие спешили спрятаться под прилавками. Но все без исключения с интересом разглядывали удивительную ношу рыцаря, завернутую в плащ наподобие шаурмы. Сама же Ада тоже не тратила время зря и старалась подметить столько деталей своего невольного окружения, сколько возможно. От этого напрямую зависела ее жизнь. Ада уже предвкушала момент, когда ей удастся ударить мерзкого похитителя меж ног и юркнуть в один из переулков. Как только она окажется на земле, она претворит свой план в действие.

Всадник по небольшой дуге подъехал к высокому двухэтажному зданию с добротным крыльцом и парой сонных стражников, которые вытянулись по струнке при виде своего начальства. Напротив этого здания стояла небольшая часовенка, перед которой на постаменте была водружена грубо вырезанная из дерева статуя, изображавшая юношу с серпом в руке. На голове у статуи лежал слегка увядший венок из простеньких полевых цветов, а у постамента кто-то приставил сноп колосьев, который с чириканьем трепали воробьи.

В тени часовенки пристроилась парочка мальчишек в белых балахонах, которые, судя по перепуганным лицам, отлынивали от работы.

Из этих наблюдений Аду грубо вырвал ее мрачный спутник, который только что спрыгнул с коня и, будто спеленутого младенца, взял ее на руки и понес в двухэтажное здание. План Ады сдулся как воздушный шарик, так что она потеряла желание сопротивляться. Слушать ее точно не будут, а привлекать к себе еще больше внимания не хотелось от слова совсем.

Они прошли через широкий холл с оружейной и поднялись на второй этаж.

— Я буду проводить допрос у себя в кабинете, — сообщил мужчина невидимому слуге, ногой открывая дверь в очередную слабо освещенную комнату.

Только здесь он поставил Аду на пол и сорвал с нее отвратительный душный и кусачий плащ. Не успела она порадоваться блаженному ощущению прохлады, как тут же почувствовала себя совершенно беззащитной, почти что голой, под строгим внимательным взглядом своего пленителя.

Однако разглядывал он ее всего мгновение и совсем без интереса, после чего поставил перед ней низенький табурет, а сам встал перед распахнутым окном и в размышлении сложил руки за спиной.

С улицы доносились крики птиц, стук молотка, веселые звуки торговли. Никому, казалось, уже не было дела до судьбы невольницы, которую только что провезли через весь город!..