Окрылённая неудачей

Кажется, мужчины на этом острове не отличались галантностью, подумалось Аде.

— Командир, мы прочесали все заросли вдоль и поперек! — отчеканил только что выбравшийся из кустов толстяк с пикой и густыми усами в форме подковы. — Их там как минимум трое было, а то и больше, но они все, того, смылись. Видать, уполз наш гаденыш! — последние слова он произнес с особым ехидством.

Вокруг послышались одобрительные смешки.

Рыцарь в багряном доспехе еще раз обвел заросли хищным взглядом, процедил сквозь зубы:

— Червь с ним, — и обратил свое внимание на Аду.

Кивком головы он заставил своих людей отойти от пленницы и быстрым уверенным шагом подошел к ней вплотную. Не хотелось этого признавать, но Ада, сама того не осознавая, отступила назад. Мужчина как-то по-звериному наклонил голову и испытующе посмотрел девушке в глаза, а затем опустился ниже, скользнул взглядом по изорванной мокрой футболке и остановился на голых ногах, перепачканных илом. Недолго раздумывая, он начал расстегивать ремешки на плечах.

Несмотря на палящую жару, тело Ады прошиб мороз.

Вот сейчас ею и «займутся». Она часто такое видела в исторических фильмах: одинокая девушка, по какой-то причине оказавшаяся в лесу, и толпа солдафонов, в пьяном угаре ищущих, с чем бы (или с кем бы) поразвлечься. Ада в панике заозиралась по сторонам, но встретила только сальные ухмылки. Страшно захотелось закричать, позвать на помощь, но она же обещала Змею, что не выдаст его…

— Послушайте же!.. — голос предательски сорвался.

Пряжки на плечах поддались, звякнули, мужчина стянул с себя плащ и в несколько слоев закутал в него хрупкую женскую фигурку.

Он еще раз осмотрел свою пленницу и одобрительно кивнул.

— Так-то лучше.

— Правильно! Так с ней и надо, ваше благородие! А то, честное слово, смотреть противно.

Вокруг снова послышался одобрительный гогот. Ада раскрыла было рот, но не нашла нужных слов. Она не могла решить, радоваться ли ей сбереженной девичьей чести или оскорбляться на совершенно очевидные насмешки в ее сторону.

Тем временем заботливый незнакомец расстегнул еще один ремешок и снял с себя сияющий медью шлем. На его плечи упала тяжелая копна черных локонов. Ада еще никогда в жизни не испытывала такой зависти к мужчине, во всяком случае в отношении волос, но все когда-нибудь бывает впервые, верно? На фоне этих волос его светлая кожа казалась почти люминесцентной. Лицо мужчины можно было бы назвать молодым, если бы не глубокая складка, пролегавшая между сведенных бровей.