Ледяное сердце

И легкий белый полушубок, расшитый серебряными поблескивающими нитями, лишь добавляет ему холода.

— Смелая, — внезапно сказал он, опуская лук.

Олень, словно почувствовав, что свободен, рванул в чащу.

— Ты не замерз? — вопрос возник сам собой.

Мужчина удивленно приподнял брови.

— Замерз?

— Ну да. На тебе ни шапки, ни шарфа, ни варежек. Вот, возьми мои рукавицы, — я подошла и протянула их незнакомцу.

Мужчина уставился на меня и… расхохотался. Смех у него был звонкий, чистый. С дерева посыпался снег, и я недовольно отряхнула его с воротника и шапки.

— Ты хоть знаешь, кто я? — спросил он, резко перестав смеяться.

— Моя судьба.

— Кто?

В синих глазах опять сквозило удивление.

— Моя судьба, — терпеливо пояснила я.

Он сощурился, оглядел меня с ног до головы.

— Приданного нет, ты уж извини, но хозяйство я вести научилась. Могу обеды варить, прясть, полы мыть, кур кормить, — я щедро перечислила то, что сочла нужным, решив не упоминать, что с остальными домашними заботами у меня проблемы. Большие.

Незнакомец потряс головой, словно отгонял от себя мираж.

— Я — не твоя судьба. Уходи, пока жива.

Голос звучал раздраженно, глухо, а его пальцы побелели, сжимая тетиву лука.

— Моя, — упрямо сказала я. — Не за оленя же мне замуж выходить.

— Да с чего ты решила, что я гожусь в женихи? — голос вроде бы и ледяной, но в нем чувствуется злость и… надежда.

— А ты ничего не знаешь? Тропинка-то волшебная, — заметила я. — Здесь все встречают свою судьбу. Мои родители, к примеру…

— Уходи, — он оборвал меня, не дослушав, и вгляделся в темноту ночи.

— Почему? Не нравлюсь? Нет, я понимаю, что не красавица, да и характер у меня не очень, но шанс-то можно дать, верно?

— Умрешь, — ледяным голосом отозвался он.

— Можно подумать, что если выйду замуж за Фрола, долго жить стану! Да лучше снова свою стрелу направь, как на того оленя, но уже в меня! — вспылила я.

Мы помолчали.

— Давай пойдем уже, а? Холодно.

Я с надеждой посмотрела на мужчину.

— Куда?

— В тепло.

Знаю, ответ прекрасный.

— Ты же знаешь, что не можешь ей отказать, — раздался звонкий голос.

Я резко обернулась. На тропинке стояла женщина. Белоснежное платье, расшитое, казалось бы, из множества снежинок окутывало ее фигуру. В белых волосах сверкал жемчуг, но я пригляделась и поняла, что это льдинки. И вся она была такой белой, воздушной, изящной, что я растерялась.