Ледяное сердце

За спиной маячила огнями деревня, из небольшой котомки я доставала сдобные сухари с маком и хрустела, пытаясь себя приободрить. Метель уже стихла, на небе высыпали яркие звезды, но я знала, что это затишье ненадолго. Буря вернется через час или два, снова наметая сугробы. Я и сейчас в них проваливалась, пробираясь к дереву. Остановилась и отдышалась, потрогала шершавую кору, оглянулась. И немножко, самую чуточку, позволила себе побояться.

За деревьями мелькали огни, такие желанные, манящие, но мне туда путь заказан.

Тропинка, как ни странно, была не заметена снегом. Будто бы ветра обошли ее стороной. Может, и правда, волшебная? Я всегда верила в чудеса, пусть они со мной и не случались. А в Ледяную Полночь на сказку надеешься больше, чем следовало бы. Да и что мне еще остается?

В лесу было подозрительно тихо. Даже ветер не гулял среди голых веток. Крючковатые, а чаще всего тонкие и черные, они казались мне жуткими. Но главное — не сойти с тропинки!

Шла я безумно долго, или мне так показалось? Сухари, по крайней мере, закончились, а сбитень, настоянный нянюшкой на травах, я берегла.

Тропинка все тянулась и тянулась, а потом я увидела… оленя. И даже растерялась. Могучий зверь бил копытами, смотрел по сторонам огромными темными глазами, но уйти не мог.

— Не бойся, я помогу.

Зверь фыркнул, насторожился. Я потянулась к веткам, стала отодвигать. Олень послушно стоял и не пытался мне мешать. Умный. И я почему-то совершенно его не боялась, хотя должна бы. Рогами может так ударить, что смерть встретишь. А какие у оленя знатные копыта…

Я освободила зверя, развернулась и сдавленно охнула. В десяти шагах от меня стоял мужчина с натянутой на тетиву лука стрелой. Я, не думая, заслонила зверя, потому что убивать его нельзя.

— Уйди, — голос отдавал таким холодом, что я невольно поежилась. — Олень — моя добыча.

— С чего бы? Я его первая встретила. Так что он — моя добыча. И я его намерена отпустить.

В лесу воцарилась тишина. Я же рассматривала незнакомца. Черты лица острые, угловатые, но глаза ясные, синие. Только… лед в них. Будто и неживой мужчина передо мной стоит.