Магия большого города. Провинциалка

Еще немного, и тут будет на труп больше. Не задохнусь, так сгорю.

Тихий, уже привычный скрип колясочных колес показался мне в этот раз зловещим и угрожающим.

Мистер Кросс вкатился в зал и замер, оглядывая учиненные мною с личом разрушения.

– Все-таки некромант, – задумчиво произнес он и посмотрел мне прямо в лицо.

Я не отвела взгляда.

– Как и вы, – ответила без тени сомнения.

Как и вся ваша семья, могла бы добавить, но промолчала. Как ни странно, несмотря на то, что мистер Кросс оказался пособником убийцы, мне было его жаль и причинять лишнюю боль напоминанием об утрате не хотелось.

Лич выглядел недоразвитым, маленьким вовсе не потому, что плохо питался. При жизни он был ребенком. Девочкой лет семи-восьми, не больше. Заклятие безутешного деда, потерявшего в тот день всю семью, связало жизнь обожаемой внучки с древней усадьбой. Вопрос лишь, какой ценой? Я могу лишь догадываться, судя по почерневшим до запястья рукам девочка тоже была некромантом, темным магом, как и я.

Как и весь ее род.

Старые магические семьи, чудом уцелевшие после войны, хранили секретные заклинания и передавали их по наследству. Похоже, мистер Кросс владел умением вызывать души мертвых – и привязывать их к телу.

Недаром рисунок плит холла в первый же день показался мне знакомым – по кругу, образуя пентаграмму, шли руны удержания. Сознания в мертвеце, жильцов в доме, неживой девочки на этом свете. Официальных сведений, к сожалению, мне не видать, да и не важно, если честно, как обозначать уничтоженное мною существо – тварью или личом.

Сквозь тонкую кожаную подошву ноги припекало нещадно.

Заклинание защиты дома разрушено, теоретически я могу хоть сейчас уйти, но наверху спит Саманта, не имея представления о разыгравшейся здесь битве, а в чемодане у окна бесценные записи моей семьи.

Только между мною и ними сейчас мистер Кросс. И пропустит ли он меня, убийцу внучки?

Отпустит ли вообще?

За ним опыт, знания поколений магов, и, в отличие от меня, его обучали.

Колеса скрипнули, коляска подкатилась ближе, так, что обтянутые сукном костистые колени почти коснулись моих.

– Держи.

Я вздрогнула от боли, звучавшей в голосе пожилого мужчины. И в то же время, где-то глубоко и едва слышно, в нем сквозило облегчение.