Ковен Ядовитых Жал. Часть II. Камни и Кости

— Это шкаф для хранения ингредиентов, — сказала Киссия, заметив, куда направлено его внимание.

Тимофей подпрыгнул на стуле, но не смутился. Кажется, ее слова дали ему зеленый свет на открытое разглядывание.

— Ингредиентов для чего? — спросил мальчик, поворачиваясь корпусом к комоду, стоящему у окна. Этот угол был отведен Киссией для зельеварения, но давным-давно оброс приспособлениями для рисования. Стол занимали краски, листы бумаги и кружки с мутной водой. А вот стоящий рядом комод громоздился оставшимися после Када сухими травами, эссенциями, желудями, копытами и прочим.

На верху громоздился чугунный котел, в который Киссия свалила новенькую газовую плитку, подаренную Арканом, остатки смолотых трав, сметенные со стола после переосмысления досуга, и склянки с полуготовыми зельями, так и не получившими шанс стать совершенством. Рядом с котлом стояли лимонные свечи. Киссия иногда зажигала их.

— Ингредиенты для зельеварения, — ответила девушка на заданный вопрос, — Если смешать определенные вещи, чаще всего — части растений, добавить в них долю своей магии, следовать инструкциям и быть очень, очень осторожным — можно сделать жидкость, наделенную магическими свойствами.

— Как тот сироп, который давал мне папа? — спросил проницательно Тимофей, переводя взгляд на девушку. Серьезные, умные голубые глаза блестели в приглушенном из-за пыли свете бра. Выражение лица вмиг сделалось таким осмысленно-усталым, что у Киссии что-то кольнуло под ребрами.

— Да. Это было зелье, — просто ответила ведьма.

Мальчик глубокомысленно кивнул. Он отвернул голову, рыжая макушка вихрилась непослушными прядями во все стороны. Взгляд переместился в противоположную часть комнаты, но при этом как-то расфокусировался. Скорее всего, он вспоминал то время, которое провел, мучаясь от преследующих его теней и кусающей силы.

Она решила спросить.

— Как твои братья и сестры?

Рыжая голова снова повернулась в ее сторону. Плечи вздрогнули, но тут же расслабились.

Маленькие ладони вернулись на стол, принявшись мять в пальцах тетрадку.

— Я больше не видел их. С тех пор, как... принял свою магию. В ту ночь. Они ушли. Хотя я хотел бы, чтобы вместо них пришла мама.

Киссия молчала. Она не спрашивала, что случилось с матерью Тимофея — она знала. Федор рассказал, что роды оказались слишком тяжелыми.

Голос мальчика был приглушен из-за того, что голова снова оказалась опущена. Пальцы то и дело отворачивали края листов.