Ковен Ядовитых Жал. Часть II. Камни и Кости

Назар, как готовый к атаке зверь, не сводил настороженного, угрожающего (пока еще человеческого) взгляда с фигуры напротив, кривил рот в самоуверенном оскале и сжимал руки в кулаки с удлинившимися когтями. В широком развороте плеч, постановке ног и запрокинутой чуть больше обычного голове читалось животное желание самоутвердиться на этой земле.

Но на вопросительно вздернутую бровь Бальзамо гуль понятливо оскалился и молча пошел вперед, игнорируя Ивара, как если бы его и не было в этом коридоре. Только у самых дверей отпихнул того плечом, дергая ручку на себя.

Легко извинился, сверкая гримасной улыбкой:

— Не заметил, — и распахнул дверь перед Кадом, загораживая проем со стороны от чужих глаз.

Они вошли вдвоем, оставляя Михаила и Ивара позади.

— Здравствуй, мой юный друг, — усмехнулся Бальзамо, встречаясь с настороженным взглядом светлых глаз, скрытых за бликами стекол в тонкой круглой оправе очков.

Нежданный гость стоял посреди кабинета, ближе к окну, выходящему во внутренний двор, но так, чтобы не быть замеченным столпившимися у Дворца существами.

Одна его рука поправляла съехавшую дужку очков, другая при виде вошедших мужчин совершенно бессознательным движением сжала спинку кресла, оставленного у погасшего камина. Этот жест — единственное, что выдало в нем волнение. В остальном молодой и исполнительный помощник Кассандры Оромори оставался неподвижен, ожидая первого шага от хозяина кабинета.

Назар, зашедший в кабинет следом за Кадом, присвистнул, в ожидании замер у двери и, судя по глухому удару, подпер деревянное плотно плечом, оставшись в начале комнаты.

Взгляд гостя, сдержанно нейтральный, скользнул в сторону замершего гуля — и заострился.

— Чем обязаны визитом, мой юный друг? — снова подал голос Бальзамо, не дождавшись, пока гость ответит.

Протеже Кассандры — Аркан — стоял не шевелясь. Вся его поза была выверена, спина прямая, правильные черты лица в меру заострены так, чтобы показывать уважительное спокойствие. Руки — теперь уже обе — расслаблены лежали на спинке кресла, дыхание — ровное и редкое.

Воплощение примерной выдержки благовоспитанного молодого колдуна.

И все же этот взгляд, скрытый стеклами очков, заставлял приглядеться к мальчишке получше.

Взгляд, полный ледяной ярости, направленный, к удивлению колдуна, вовсе не на него, виновника всех ведьминских бед, того, кто, по всеобщему признанию, был наиболее нежеланной персоной в ковенах. Нет, он глядел с холодной ненавистью на Назара.

Бальзамо слегка склонил голову вбок.