Ковен Ядовитых Жал. Часть II. Камни и Кости

Колдун смотрел на нее, не двинувшись с места, и эмоции на его лице она прочитать не могла, как ни старалась. В установившейся тишине было слышно лишь тихое кипение зелья в котле и шумное дыхание. Потому, должно быть, она легко услышала слова, сказанные едва слышным шепотом:

— Я знаю.

И тут же, не успела Киссия осознать.

— Но я скучал.

Рот Киссии дрогнул. А глаза снова заволокло пеленой. Она никогда не думала, что судорога может коснуться грудной клетки. Удерживая презрительную гримасу на лице, ведьма усмехнулась.

— Не пришлась по нраву тьма, затягивающая в озерную воду?

Если бы она не следила так внимательно, не заметила бы еле уловимое, микроскопическое движение пепельной брови. Кад выдохнул — слишком резко для спокойствия, которое изображал. Его зрачки расширились, и Киссия кожей чувствовала — удалось. Он попался. Ведьма в нетерпении подалась вперед.

И растерянность исчезла с его лица.

— Тьма — это то, что выбрал я, — мягко сказал колдун, вздергивая бровь, — А ты?

Кад терпеливо сложил руки за спиной, ожидая ответа.

«Она?»

— Вопросы задаю я, — скрипнула зубами ведьма, удерживая лицо. Если он хотел запутать ее — у него ничего не получилось.

— Мне не нужно спрашивать, я знаю ответ, — возразил Кад, и уголок его рта дрогнул. Воображение Киссии дорисовало кривую ухмылку, — Ты лишилась магии. Но спешишь ли вернуть ее?

Сердце Киссии пропустило удар. Она почувствовала, как кровь вновь вскипела в жилах. Не ожидая (глупая) с его стороны превентивной меры в виде нападения, она осеклась, теряя нить разговора.

— Ты виноват в том, что ее нет! — зарычала девушка, сжимая пальцы.

Контроль над сновидением утекал из ее пальцев. А может, она никогда и не имела возможности и контролировать?

Кад не дрогнул. А только взглянул прямо — без тени усмешки.

— Твоя магия не вернется, потому что ты так решила. И мне не нужно спрашивать, Киссия Оромори, чтобы знать, почему. Груз вины все еще лежит на твоих плечах. Но ты решила, будто лишение магии — достойное наказание.

— Замолчи.

Киссия отшатнулась, дрогнув всем телом. Глаза расширились, а в груди стало тесно. Сердце колотилось о ребра, как испуганная птица.

— Ты ничего не знаешь.

Воздуха не хватало. Лицо искривилось гримасой.

Она отвернулась, чтобы не видеть взгляд Када.