Проксима Центавра

 

– Ты же знаешь, что я не могу ей сказать…

– Просто ты хочешь быть для всех хорошенькой! – обвинил я ее.

– Мас, ну чего ты? Все же хорошо: меня отпустили на ночь, я хочу, чтобы ты был моим первым, м? – попыталась она избежать скандала. 

При одной мысли о сексе с Селеной, все внутри превратилось в бурю. Снизу вверх пробежала волна.  Импульс был настолько сильным, что чуть не оторвал меня от земли. Я сглотнул. 

«Нельзя!» – одернул я себя.

– Мас, ну давай не будем ругаться?! – осторожно попросила Селена.

– Ты говорил, что твоя мама последний раз уезжает на дачу в этом году. 

Я повернул голову в сторону музыкантов и посмотрел сквозь них. Решение давалось мне слишком тяжело, но оно давалось. Еще вчера я хотел все бросить и сделать это, но сегодня разум снова взял вверх над моими желаниями. 

– Уходи… – сказал я, все так же смотря в никуда. 

Селена не шелохнулась. Я знал, что надо ее добить и, причем, убедительней. Я медленно повернул к ней голову и, с каким только мог безразличием, почти по слогам произнес:

– Ночевки не будет!

И все так же с полным равнодушием в глазах вернулся к музыкантам.

Селена еще несколько секунд сверлила меня взглядом, но потом я услышал печальный вздох. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, она направилась в сторону метро. 

Всем своим нутром я хотел броситься за ней, обнять ее, сказать, что все это не правда, что я безумно хочу ее. Но было нельзя. Боль вырывалась наружу с такой силой, что мое тело трескалось по швам.

Я долго сдерживался, чтобы не посмотреть ей в след, но все-таки повернул голову…

В своем белом пальто Селена шла сквозь толпу людей. Я видел, как мир перед ней оставался цветным и ярким. За ней же все становилось блеклым и тусклым. Мир терял краски, и я вместе с ним. Если бы она только засомневалась, если бы только обернулась… она бы тоже увидела это. Но вместо этого словно бегунок, она застегивала молнию из прохожих, пока я окончательно не потерял ее из виду. 

«Прости меня, – мысленно сказал я ей в след.

– Когда-нибудь ты скажешь мне «Спасибо».

**

Я медленно стянул паучка с затылка и открыл глаза. Из кабинета я вышел, не выключив трек.

Вернувшись на работу, я с головой окунулся в дела, но до конца дня я ощущал на себе ее взгляд… печальный, обиженный, вопрошающий.

За десять минут до ухода позвонила мама.

– Ну что, одна неделя позади? – радостно спросила она.

– Да… – вяло протянул я. – Не было и часа, чтобы я не позвонил Тану.