Проксима Центавра

 

Я положил трубку, паника нарастала с каждой секундой.

 «Как же я без дяди Тана?» – задался я вопросом. Я подумал о куче работы, которую я не умею делать, и Алине, который теперь будет со мной в одном здании. Настроение мгновенно испортилось.

Я открыл почту дяди Тана и ужаснулся, увидев две новые факсограммы с пометкой: «Ответить до 16:00». С этого момента лафа закончилась…

Вечером следующего же дня мы с мамой поехали к дяде Тану. Выглядел он неплохо, разве что голова у него была очень грязная.

Одной здоровой рукой он управлялся довольно ловко, и то и дело норовил все сделать сам. Оказалось, что у Тана перелом ключицы со смещением и все вроде бы не так плохо, если бы ему не было за шестьдесят. 

Со среды я уже активно звонил ему со всевозможными вопросами. Радовало только одно: Алин практически все время отсутствовал. Его коробки постепенно исчезли из коридора, однако сам он почти не появлялся.

Обеды стали моим спасением. Как только наступало двенадцать, я закрывал кабинет и, как можно быстрее проходя по коридору, выходил на улицу и направлялся в Окта.

Сегодня я вышел с десятиминутным опозданием. Уже через несколько минут меня забрасывало в бэк под песню Muse – «Uno». 

**

Три года и три месяца назад.  

Ветер гнал желтые листья по асфальту. Издавая шуршащий звук, они плыли по площади, словно лодки по гладкому морю. Не удержавшись наступить на один из них, я прижал один желтый листик ботинком и тут же, подняв мысок, снова отпустил на волю.

 

Подняв глаза, я посмотрел в сторону вестибюля метро и, убедившись, что Селены еще нет, снова вернулся к уличным музыкантам.

– Привет, красавчик! – внезапно подкралась она сзади.

– Привет! – обернулся я.

– Я поговорила с мамой! – радостно доложила Селена. – Она разрешила!

– Ты сказала, что ты ко мне на ночь? – недоверчиво спросил я.

– Нет, что к Мари. 

– Ясно, – напряженно произнес я. – А когда ты начнешь ей говорить, что ночуешь у меня?

– Мас, ну зачем ее беспокоить лишний раз? – мягко спросила Селена.

– Ты же знаешь, что она с ума сойдет только от одной мысли, что я могу ночевать с тобой. 

– Почему хоть раз ты не можешь сказать ей правду?! – раздраженно произнес я. – Почему нельзя поставить себя перед матерью?! Показать ей свои желания… Да, сначала ей будет нелегко это принять, но она привыкнет! 

Селена стояла с виноватым выражением лица, брови ее изогнулись  – она явно не знала, что ей делать.