Лунный Мадрид

Она частенько говорила сама с собой потому, что очень любила свой родной язык, а поговорить толком не с кем было. – Так и съела бы себя. Уж очень аппетитна!

Лиса Патрикеевна рассмеялась, обнажив свои жемчужные зубы. Потом она прищурилась, смотря на свои груди. Сначала она их приподняла, словно взвешивая, а потом столкнула их, как Сциллу и Харибду. Она опустила голову – это ее взор обратился на появившуюся ложбинку между грудей. Рыжая с четвертым размером груди осталась довольна этим зрелищем.

Лиза уперлась руками в бока и повернулась на три четверти.

Упругий живот оставался таким же привлекательным, как и раньше. Пришла очередь пупка стать объектом придирчивого осмотра.

Женщина опять стала прямо. Теперь она взяла свои очень длинные волосы и, разделив их на две части, прикрыла ими груди и чисто выбритый лобок. Это своеобразное одеяние напомнило ей о своем коротком девичестве. Она перестала улыбаться. Очень неприятные воспоминания хлынули лавиной. Она замотала головой, будто пытаясь выкинуть их прочь из головы.

Из ее уст вырвался то ли стон, то ли рычание. Она перестала делать что-либо головой и просто уставилась на свои бедра и длинные ноги. Как всегда самолюбование вернуло ей душевное спокойствие.

Да, она не была ни худой, ни толстой. Лиза не казалась ни слишком юной, ни перезрелой. И эта золотая середина ей очень нравилась. Она была совершенством. И американские миллионеры и арабские шейхи с легкостью теряли головы от одного ее вида. А ее сладкий голос обращал в рабов тех, кто сами были владыками.

И так длилось уже не одно столетие. Будучи бессмертной, она не боялась ни старости, ни дурных болезней. Ее невозможно было заразить чем-то. Поэтому она никогда не предохранялась, считая это уделом смертных. Ведь забеременеть она могла лишь от любимого мужчины, как предрекла ей мать.

Но Лиса Патрикеевна никогда никого не любила. Она видела в мужчинах лишь похотливых животных. И да, она могла разжигать огонь похоти настолько сильно, что умела даже сводить с ума от плотского желания.

Но ее интересовали лишь деньги, точнее, очень большие деньги. Только они заставляли огненную бестию терпеть мужскую похоть и глупость. И она вертела мужчинами, как хотела. И в глубине души, когда-то очень давно, Лиза презирала себя саму из-за необходимости раздвигать ноги перед блудливыми животными, коими в ее глазах были мужчины. Однако, со временем, она перестала упрекать себя в этом. И жизнь для нее стала проще и более радостной.