Лунная кошка

Мои жалкие попытки вырваться встречались с пониманием и издёвкой, фантазия майны была безграничной и даже после двукратной потери сознания я все ещё висела на веревках на дереве рядом со штабом, на обозрении всех солдат, старательно отводящих глаза.

К вечеру меня окатили водой, рубашка висела лохмотьями, пропитанными кровью, и меня вновь поместили в клетку, где я старалась не шевелиться, чтобы не усилить боль от ран. Перевертыши быстро регенерируют, но и у нас есть предел, после которого я становлюсь не лучше человека, так что нынешние повреждения в лучшем случае заживут к утру, а то и к обеду.

Я сплюнула кровь из разбитой губы и попыталась сесть, с третьей попытки у меня это получилось, я облокотилась на стенку клети и перевела дух. Сломанное ребро отозвалось болью, и я опять прикрыла глаза, абстрагируясь от реальности, выпала в стазис, позволяющий не чувствовать ощущений своего тела и не потерять сознание от боли.

Майна Фуура исчезла в своём шатре, вытирая о белое полотенце руки от моей крови и охранять меня остался лишь один инквизитор, тот самый, что пресёк мою попытку самоубийства.

На закате мне принесли кувшин с водой и хлеба с мясом. Солдат молча поставил снедь рядом с клеткой, а инквизитор заклинанием телепортировал ее внутрь, избегая открывать ее. Я бессильно заскрежетала зубами, надежда вгрызться ему в горло напоследок умерла сама собой. Меры по моей охране были жёсткие и абсолютно правильные. Вывихнутые пальцы мешали мне колдовать, оборот ничем не поможет, даже, если я смогу покинуть клетку, метка не даст уйти слишком далеко.

Я в ловушке. Что ж, придется попытаться отравить майне удовольствие от моих пыток.

Поужинав с большим удовольствием, я аккуратно разделась, снимая уже заскорузлые от засохшей крови лохмотья и обернулась. Переждала головокружение и свернулась клубочком, ночевать на открытом ветрам пространстве лучше было в обличии своей второй ипостаси, хотя мне сразу стало тесно в клетке.

Инквизитор лишь хмыкнул, даже не подумав отвернуться при моем обороте, вынуждая меня унижаться и сейчас.

Ночь прошла беспокойно, я  чувствовала как мои раны заживают, отчаянно чешутся и тянут энергию из меня же. Утром я была почти здорова, но не сильнее новорождённого котёнка.

Я ожидала, что майна примется за меня сразу же, но  мне лишь принесли завтрак, состоящий так же из куска мяса, плохо проваренного, и воды. В теле кошки мне было тепло и я не торопилась менять обличие.