Акварель живыми цветами

Инга лихорадочно попыталась представить, вспомнить, что должен ощущать сидящий напротив мужчина, и не смогла. Но все-таки она спросит.

– Бахман, – слово повисло в воздухе. Она знала, что его зовут именно так. Знала, но не понимала, откуда взялось это знание. Она обращалась к нему так, как не обращался никто, почти никто. Во всяком случае, здесь.

Инга не знала, что сделать с этим знанием, с этим обращением, этим именем. Не знала и пыталась разозлиться на себя и на него за это. Пыталась и не могла. Но что-то она должна была сказать.

– Бахман. Ты, ты вчера ушел от ответа,– да, это правильный тон. Сейчас она что-нибудь узнает, но не сразу.

– Бахман, ты маг. Ты сказал. Но что это значит?

Она, наконец нашла новый карандаш и сжала его в руке.

– Не думай, конечно, я уже сталкивалась с магами. Но ты… Ты мне непонятен.

Бенедикт молчал. Белизна вокруг сверкала в солнечных лучах, казалось, полностью овладевших садом и мастерской, всем пространством вокруг них. Солнечные лучи словно превратили сумрачную чистоту сверкающего вокруг серебра в яростную бескомпромиссность золота.

– Не молчи! Я чувствую тебя! Ты думаешь обо мне!

Мужчина не дрогнул.

– Инга, – его голос сразу отозвался где-то глубоко, недосягаемо глубоко. – Инга. Конечно. Я обладаю способностями. Я родился таким. Но разве это плохо? Возможно, тебе пришлось столкнуться в жизни с плохой магией. Нет, я сказал глупость. Не с плохой магией, это просто стихия, она не может быть плохой или хорошей. Ты столкнулась с бесчеловечными магами.

Инга вслушивалась в его слова, пытаясь уловить тайный смысл в интонациях, в оттенках звучания произносимых слов. Н о чувство глупой, непонятной радости от того, что она просто слышит его, не давало собраться с мыслями и попробовать понять, что же говорит мужчина.

– Магия, моя и твоя, а я уверен, что твоя магия не слабее моей, они являются просто средством, дополнительной возможностью. Она не делает нас лучше или хуже. Хотя нет, тебя магия, конечно, делает необыкновенной.

Девушка вдруг почувствовала некую горечь разочарования. Она не понимала, что имел в виду Бахман. Но маг словно читал ее мысли без малейших проблем. Он улыбнулся.

– Безусловно, необыкновенной художницей. Мне сложно сказать, может быть, твой талант существует сам по себе, и все эти великолепные картины ты создаешь только благодаря ему. Но магия существует тоже.

Даже не смысл слов, нет, просто его голос действовал на нее успокаивающе.