Ее личный демон

Не мажор и не бабский угодник, просто человек, хотя вряд ли таковым являвшийся. Людская личина трещала по швам, переплавлялась в нечто древнее и мудрое, столь же далекое, нелюдское, сколь и человечное.

Сказал, и вдруг из-под корней дуба вначале робко, а затем все звонче и радостнее забил родник. Чудилось, будто вовсе не вода лилась, а черный вихрь с синими и серебряными искрами вырывался из-под земли. Неясно почему это казалось важным, но что важнее не было ничего на свете, Кира почувствовала.

Так легко руку подставить, вобрать полную ладонь силы жизни…

— Пей, птица моя!

Киру, словно током шарахнуло, и чужое существование… нет, бесконечная жизнь понеслась перед глазами.

Она, невидимая, сидела вместе с ними под вековечным дубом, связывающим все три мира в единое целое: Правь, Явь и Навь. И не только них, а все промежуточные слои, наросшие за… вечность.

Под веки плескало светом, только не резким, а мягким, несшим не боль, а тепло.

Он стал властелином Нави еще до того, как Яга принялась прясть кудель из человеческих судеб, а Моревна родилась.

Это он яйцо сторожил, которое Род снес в виде утицы. Именно в его ведении находились источники живой и мертвой воды, но самому Кощею они были без надобности. Поначалу он свободно по всем мирам ходил, а потом, после битвы с правянами, затворились перед ним врата Прави, и только Велес — хранитель путей — водил Кощея, когда нужно было его присутствие на Советах. А затем и люди предали исконную веру, мороку вражескому поклонились, от всего своего отреклись и тем преградили проходы в Явь.

Являясь наполовину птицей, Ворон, наоборот, мог путешествовать где и когда вздумается, но прижился почему-то именно в его дворце, вылетая лишь изредка, носясь наперегонки с ветрами и подсматривая за смертными, а потом рассказывая, что видел.

Люди сами не знали, во что верили. Одни называли Ворона злой птицей, другие наделяли чертами совершенно противоположными, а поскольку Кощею в довесок досталось царство подводное, и часто звали его не иначе как змеем морским, то миф борьбы змеи и птицы так и пошел блуждать в сказаниях да легендах по всему смертному миру.

Он не помнил, когда именно возникла у него блажь войти в мир людей. Со временем она захватила его полностью и безвозвратно. Однако путешествовать по мирам можно было, лишь хорошенько изменившись. Боги из верхнего мира спускались в людской, лишившись бессмертия.