Ее личный демон

Как ни тяжко ей было, насколько ни тащил на дно повисший на душе камень, а такого спускать она не собиралась.

— Ну ничего себе, мам, — произнесла она. Хотела бы спокойно, но в голосе зазвенела ярость. — Аплодирую стоя. Только, знаешь, этот дом немножко не твой. Мы переехали к Александру Борисовичу в его квартиру. К тому же мое в ней нахождение исправить несложно. К примеру, прямо сейчас.

Кира повернулась и вышла в коридор. Хотела одеться по-человечески, но не вышло. Чего навыдумывала мать неясно, но только она кинулась следом, прихватив по дороге ремень, с воплями, руганью.

Пришлось спасаться бегством по уже известному маршруту. Жаль, Ворона на крыше не было.

— Кирия, стой! — кричала мать ей в спину. — Остановись, ну прости ты меня-дуру!

«Ну уж нет, не сейчас! — Кира взбежала наверх, шмыгнула на чердак. — Жаль, не запереться».

И каково же было ее удивление, когда чуть ли не наступавшая ей на пятки мать, не сумела открыть незапертый замок! Она пыталась, дергала за скобу, заменявшую ручку, но ничего не могла добиться.

Вот и здорово! Но как же не хватает Ворона!

— Иди домой.

Кира, как наяву увидала, выметнувшегося из квартиры следом за ними обеими отчима. Александр Борисович перехватил руку матери со снова занесенным ремнем, которым та долбила в незапертую чердачную дверь, словно это могло помочь.

— Не волнуйся, Лида, я все исправлю.

Ответное беспокойное, но больше неистеричное:

— А если она… спрыгнет.

— Все будет хорошо. Лида, иди домой и жди.

И почти сразу:

— Надеюсь, прыгать вниз ты не будешь! — эта фраза предназначалась уже Кире.

Она вздохнула. Такие же слова произнес Ворон, когда они впервые встретились на крыше.

— Не дождетесь, — бросила Кира и ушла к трубе: смотреть на нависающий вечер над огромным мегаполисом, на серпик луны и дрожать на холодном ветру.

Она ж не тупая истеричка, чтобы действовать настолько импульсивно. К тому же, Кира не собиралась предавать единственного друга: Ворон рискнул жизнью, защищая ее. Так что же? Ей теперь наплевать на это? Сбежать?.. Нет уж. Она должна жить. Жить, понимая какую цену заплатил Ворон за эту самую жизнь: поганую, начиная с самого детства и до того мгновения, когда он перевелся в гимназию.

— Мне-то как раз не хочется ждать, Кирия.