Ее личный демон

Кажется, сам Зигмунд Фрейд кончил крайне неприятно: основоположник психоанализа вывел его практически полностью из собственного больного воображения, скрестив воедино представления христианской религии о триедином устройстве божественной сущности, понятия ада и рая как борьбы культуры с инстинктами, переврав мифы Древней Греции, перенеся свои сугубо личные сексуальные проблемы на всех людей.

Психология — это вам не математика, она не имеет с гармонией ничего общего. Деструктивное учение могло лишь разрушать и начинало, как обычно и происходит, с собственных адептов и последователей.

Пятных и его подельники не стали дожидаться развязки и успели уползти. А может, то были и не они или не совсем они. Мало ли оборотней подчинялись твари?.. Вот они и пропали вместе с ней.

Ворон какое-то время просто стоял, глядя перед собой и усмехаясь чему-то, затем осел на землю.

Глава 18

Бьющий с потолка сумрачно-желтоватый свет делал и все вокруг каким-то зыбким, непривычным, неправильным.

Тени чудились намного темнее, и жили они сами по себе, не зависящими от предметов, которые их отбрасывали. Граница подошла настолько близко, что Кира могла бы до нее дотронуться, пройти на другой слой реальности. Если бы еще знала, поможет ли это, сумеет ли, словно в бесчисленных сказках, отыскать нужного человека по ту сторону.

— Я считаю, милосердие, внезапно проснувшееся в тебе, Кирия, пусть и к абсолютно постороннему нам мальчишке, чувством светлым.

— Мне он не посторонний, — ответила Кира, но мать так и не научилась слушать.

— Однако ты не должна прогуливать школу и засиживаться в больнице допоздна, в конце концов, это неприлично, — мать, похоже, решила сменить тактику. Она цедила слова, поджимала губы и теребила несчастную шаль, которую неизвестно из какого сундука выкопала, учитывая, что с роду не водилось в их семье никаких сундуков.

— Я стану поступать так, как сочту нужным, — сказала Кира, и напускную строгость с матери, как волной, смыло.

— Что? — воскликнула та.

— Совершеннолетней себя почувствовала?!

«А когда мне, кстати, восемнадцать? — Кира задумалась, посмотрела на по старинке висевший на стене календарь с картинкой-орнаментом. — Завтра. Ну надо же. Не заметила».

— И не лыбься! — прикрикнула мать. — Пока ты живешь в моем доме, пока от меня зависишь, будешь делать то, чего хочу я! До двадцати, тридцати, хоть сорока лет, если я раньше не найду кому можно тебя пристроить!

Кира фыркнула.