Ее личный демон

Кира, насколько считала себя нелюдимой, съездила в больницу и к Ленке, и к Ваське. Потому что… а неважно. Ворон с ней был.

— Может, мне еще дуэльный кодекс почитать и ко всяким отбросам применять? Кирка, ты из себя мать Терезу построить решила? Не идет как-то.

— Иди на хрен.

— А кроме того… — то, как он начал цедить слова, сильно напоминало завуча. Только тот был живым трупом и, значит, подобное поведение считал в прядке вещей, а Пятных являлся человеком, живым. Но с гнилым нутром и душонкой, если та вообще в нем обитала.

— Скажи пожалуйста, цаца, какая, — прошипела Кира. — Новую российскую аристократию подвезли: всю в золоте и воняет.

— У меня в роду действительно были князья… Меньжинские, Орепьевы…

— Не слышала.

— Ну Кирка, — заканючил он. — Ну давай оттянемся. Ты ж нормальная девчонка, ну это… местами и временами. Я ж сразу понял, когда ты мне врезала, что тебе нравлюсь.

«Да нет, тут послать на хрен мало, здесь нужно прямым текстом — так, чтобы наверняка», — решила Кира, но сформулировать уже не успела.

Удар она, конечно, пропустила. Еще бы! По фитнесам и в секции не ходила, и реакцией отменного бойца не обладала. Впрочем, что-то такое уловила, отшатнулась и получила лишь яркую вспышку краткой боли, больше вызвавшей удивление, нежели чего-то еще.

— Дрянь! — бросил-выплюнул Пятных. — Да кому ты нужна, уродина!

А дальше мимо Киры стремительно пролетело черное, обдавшее морозной стужей, сбило с ног Пятных и принялось бить: размеренно, систематично, без эмоций и злости… как умелый мастер спорта боксерскую грушу.

— Их нужно разнять! — откуда-то сама собой возникла Звягинцева, хотя Пятных, казалось, подстерег Киру в совершенно пустом коридоре.

А Валька-староста уже понеслась за каким-нибудь учителем. Наверное.

— Ой, Кирюш… У меня крем тонирующий есть.

«Это еще кто?» — Кира отмахнулась:

— Обойдусь.

— Ну как… — опешила доброхотка. — Неудобно, ты ж девочка.

— И что?.. — кажется, она научилась у Ворона манере речи, а глядеть зло у Киры и раньше получалось лучше, чем хотелось.

— Машка, отвянь, — прошипела Звягинцева, и Машка отвяла.

Разнимать не пришлось, прежде чем Валька-староста вернулась с «подкреплением» (химичка и психологиня, жаль, лучше бы завуч), Ворон отступил от Пятных, процедив:

— Падаль.

Витька остался полулежать на полу, шмыгая разбитым носом и отчаянно сквернословя.