Ее личный демон

Девочки ведь, как цветочки, расцветают, если у них заводятся (именно этим словом — словно домашние животные или вши) мальчики, а Кира как ходила серой вороной в джинсах и говнодавах, так и ходит. Нет те юбчонку напялить, чтобы трусиками сверкнуть призывно, туфельки посимпатичнее, о косметике вообще говорить нечего — грусть-тоска. В ее возрасте, мол, пора по кафе и кино ходить, подарки от ухажеров получать.

— Обалдеть, мам, — пробормотала Кира, выслушав набор претензий. — Ты, такое ощущение, будто элитную проститутку из меня растишь.

Эту, как ее, гейшу, будущую содержанку.

— Я хочу, чтобы тебя ценили! Чтобы жила, как у Христа за пазухой. Чтобы всем обеспеченная, как канарейка в клетке! — запротестовала та.

— Да на кой мне это?!

— Просто ты еще маленькая и глупенькая, — мать мечтательно улыбнулась. — Ничего. Вот появится принц на белом коне, и сразу станешь ты женственной и миленькой в платьишке.

— Брр… — Кира скривилась.

— Это ты пока так говоришь, — отмахнулась мать. Она уже хотела отвернуться, закончив тем самым разговор и оставив за собой последнее слово (по ее меркам — неоспоримая победа), но передумала и спросила: — А ты чего хочешь?

— Я?.

. — вопрос застал врасплох. Никогда раньше мать не интересовалась ее мнением. Она только требовала рассказывать ей обо всем, а затем в категоричной форме диктовала, как Кире следовало поступить и чего делать не требовалось. — А с чего внезапно заинтересовалась?

— Психолог в гимназии подсказала…

— Психологиня, что ли? — перебила Кира.

Мать скривилась.

— Нельзя так называть, Кирочка, это неуважение.

— А я и не собираюсь ее уважать, — сказала Кира. — Психолог — это специалист. Она же… именно что психологиня на зарплате, — и не слушая возражений, ушла первой.

Мать, продолжая увещевать в спину, все же оставила за собой последнее слово (и не одно), но то уже не казалось важным. Кира почему-то больше не злилась на нее. И, скорее всего, вообще злиться больше не будет. Никогда. Переросла свое неприятие материнских взглядов на жизнь. Ну хотелось той… вот так: с ухажерами и в платьишке.

И что? Мало ли кому и чего хочется. Особенно от других.

А потом в голове запела, заиграла песня, которую Кира слышала случайно и всего, наверное, раза два: детская, наивная, запоминающаяся не словами, а душой.

Песню, правда, очень хотелось переделать. Потому что друзей не может быть много. Много бывает соратников, если очень сильно повезет, а друзей — нет. Друг может быть только один, в самом невероятном случае — двое.