Ее личный демон

— Ос и шершней в детстве кормила с рук, обмакнув пальцы в варенье. Они… классные. Если и опасные, то чуть.

Говоря, Кира не храбрилась, хотя и представляла, как такое выглядит со стороны. А и пусть. Не ее это дело. И тем более не касается творящееся в головах невесть кого, способного подслушать их переброску словами.

«Если психическое здоровье дорого вам, отвалите», — хмыкнула она про себя.

Словоизвержение позволяло выдавить из себя по капле недавнюю жуть. И раз уж нельзя говорить о привидевшейся Сороко прямо, Кира расскажет, как гладила ос.

— Так чего же ты боишься? — спросил Ворон, словно очень хотел знать, а не из одной лишь вежливости.

«Ну и зачем тебе допытываться, а? — подумала Кира. — Вряд ли чтобы защитить».

Но и подозревать Ворона в чем-либо плохом не получалось. Могло, конечно, случиться, что к ней специально втираются в доверие, намереваясь уколоть побольнее, предать. Вот только ни к чему это Ворону. Точно ни к чему. И Пятных с компанией он точно также не любил, как и Кира. Потому ответила:

— Бабочек, — между прочим, искренне.

Она сама не могла сказать, что заставляет отскакивать с пути летящего на нее «ожившего цветка». Красивого — кто бы спорил. Но от этого Кира лишь сильнее замирала, стараясь вжать голову в плечи. Страх был сильнее ее. И почему он возник — кто бы поведал.

Пытаясь разобраться, она в конце концов пришла к выводу, что боится не столько этих насекомых, сколько себя рядом с ними: такую огромную и способную причинить вред неосознанным, неосторожным движением.

Ну… наверное, часть правды в том имелась, только поделать со страхом все равно не выходило ничего.

— Бывает.

И так это прозвучало — просто и обыденно — что успокоило. Киру даже потряхивать престало, хотя она всегда переживала страх уже после того, как напугавшее произошло. Однажды чуть не сорвалась с той самой — своей — крыши. Встала неудачно, нога и поехала. Как в том самом анекдоте, Кира чудом зацепилась за карниз и сумела подтянуться, хотя нормативы по физкультуре валила регулярно.

Распухло на следующий день и мешало ходить правда, не «чудо», а лодыжка, которую, действуя на голом адреналине, Кира умудрилась вывихнуть, самолично же вправить, а потом доковыляла до дому и долго (пока в дверь барабанить не принялись) отмокала в ванне.

Тогда она, наверное, полчаса просидела, судорожно вцепившись в трубу, возле которой любил сидеть, привалившись спиной, Ворон, и тряслась из-за отложенного, а теперь накинувшегося на нее страха.