Кровь ведьмы

Страшно, больно и никуда не деться…

Власа вытерла руками мокрые от слёз щёки. Хватит плакать и страшиться судьбы. Что уж теперь поделать? Поздно, всё поздно…

«Обернусь после смерти беспокойным духом –ночницей и во снах буду приходить ко всем, кто обрек меня на погибель. Узнают тогда, как на костре жечь тех, кто лечил их по доброте душевной…» – мстительно подумала Власа, до крови кусая губы.

Внутри всколыхнулась ярость, пробуждая огонь, что горел жаждущий возмездия и шёл от оберега на груди. Только сейчас от этого проку мало было.

Управлять им Власа не умела, да и не помог бы огонь выбраться ей, разве что разжечь его прямо в здесь, ускорив свой конец…

Внезапно за дверью в сарай послышался шорох. Со скрипом провернулся ключ в ржавом замке. Неужели уже рассвет?

Власа вскочила, сжимая кулаки. Был бы хоть камень какой – так и засветила вошедшему прямо в лоб! Она ожидала, что на пороге снова появится белобрысый дружинник, который притащил её сюда и бросил на солому как мешок.

Дверь со скрипом открылась.

Власа чуть сощурилась от вспышки света и увидела Мирона с горящей лучиной в руке.

– Власа… боги, что с тобой? Ты не ранена? – опешил Мирон, увидев её.

– Нет. А за это местным спасибо, ладно хоть не камнями, – мрачно ответила Власа, проведя рукой по одежде, испачканной в земле, и с прищуром взглянула на Мирона. – Ты что пришёл? Помочь или на костёр проводить?

– Ещё спрашиваешь! Помочь, конечно же. Пошли, – поторопил Мирон, и Власа поспешно вышла к нему из сарая.

– Надо выбраться из деревни, чтобы не увидел никто…

Мирон затушил лучину, огляделся и, схватив Власу за руку, повёл вдоль тёмного дома. Впереди предстояло миновать половину деревни, прежде, чем они выберутся в поле.

– Почему тебя не было на суде? – тихо спросила Власа, когда Мирон отыскал лаз в заборе и пробрался через него в соседний двор.

– Отец запер в погребе, когда узнал, что я тебя защищать стану. – Мирон высунулся из-за дома, проверяя дорогу, и дал знак Власе, что можно идти дальше.

– Не хотел ссоры с посадником и кузнецом. Народ на вече другого старосту избрал, отцу после этого несладко пришлось… Пока он уважение в деревне имел, так его слушали, перечить боялись, а теперь насмехаются и все его промахи припомнить рады.

– Люди редко бывают благодарны, а поиздеваться над теми, кто ослаб, любят, – жёстко бросила Власа.

Мирон на мгновение обернулся, внимательно взглянув на неё, но спорить не стал. Вздохнул только едва слышно.