Кровь ведьмы

Никак теперь невеста его? – усмехнулся он.

– Снова байки про меня распускаешь? Не надоело? – раздражённо бросила Власа, поднимаясь на крыльцо.

– Отчего байки? Ведьмы же любят нечисть, – пожал плечами Мирон и добавил с издёвкой: – Или что, не пришлась лешему по вкусу? Прогнал, небось, вот и воротилась?

Власа молча постучала в дверь дома, где жил болеющий мальчик.

– Дурак ты, Мирон, а с дураками и говорить и не хочется…

Сын старосты оскорблённо поджал губы, но ответить не успел – дверь открылась и на пороге показалась мать мальчика.

– Я от Зарины снадобье принесла. Могу пройти в дом, осмотреть сына? – спросила Власа.

– Конечно. Вы очень помогли, – женщина нашла в себе силы улыбнуться. – Олежке стало лучше.

Власа кивнула и прошла в дом. Остановившись около постели мальчика, она убедилась, что Олежка мирно спал. Он был всё ещё слаб, но жар уже прошёл, дыхание выровнялось, значит, и правда лучше.

У Власы потеплело на душе. В который раз она убедилась, что не зря так рисковала. Попрощавшись с матерью, она отдала снадобье и с лёгким сердцем покинула дом.

Во дворе Мирона уже не было, видимо, нашёл себе занятие поинтересней, чем доставать Власу. Всё же повзрослел. А в былые года мог ещё долго тащиться следом, отпускать гаденькие шутки и насмехаться. И хорошо, если один, а то бывало и с дружками.

Вот почему он привязался именно к ней? Мало что ли девчонок в деревне? Повезло ещё, что характер у Власы бойкий, а то совсем была бы беда.

Невольно ей вспомнился случай из детства, когда наставница поручила маленькой Власе отнести старику в деревне мазь от болей в спине. Власа тогда полчаса простояла на пороге его дома, стуча в дверь, но ей так никто и не открыл.

– Что ломишься? Нет никого дома, – услышала Власа и обернулась. У крыльца стоял Мирон, худощавый, нескладной мальчишка лет четырнадцати, в новом расшитом кафтане, который был ему явно велик.

– Приду позже, – вздохнула Власа и хотела уйти, как вдруг Мирон встал у неё на пути.

– Стой! Ещё придёт она… Кто тебе по деревне шататься разрешил?

Мальчишка ещё раз презрительно оглядел Власу, как будто она была и не человеком вовсе, а какой-то оборванкой, случайно зашедшей к людям.

– А кто же мне запретит? – удивилась Власа.

– Я запрещаю.