Кровь ведьмы

Узкая тропинка вела прямо через поле к деревне, что виднелась вдали.

Протянув руку, Власа коснулась колосьев, они ещё не набрали свою силу и были ласковыми и мягкими на ощупь. Улыбнувшись, Власа пошла вперёд, подставив лицо ветру, который приятно освежал полуденным днём.

Ещё немного и колосья наберутся силы, начнут золотиться, а там придёт и время жатвы. Жители деревни сообща будут собирать урожай, на время забыв про былые ссоры. Недаром же говорят – общее дело объединяет.

Только вот собирать урожай вместе со всеми Власе ни разу не доводилось.

Не допускали её ни до посева, ни до сбора. Боялись, что раз она ведьма, то сглазить может или силу какую из посевов тянуть начнёт, что потом неурожай случится.

Да что там – везде людям колдовство мерещилось! Скотина захворала – порчу наслали, дом сгорел – не иначе как сила тёмная вмешалась. Чуть что – везде колдовство винили в своих бедах, лишь бы не себя.

Тем более, что люди не нуждались больше в жрецах и волхвах, давно перестали они верить старым богам и молились новому, чья церковь стояла на другом берегу реки.

Наверное, и правда помогал он им, раз ходили туда каждую седмицу едва ли не всей деревней. Только вот тех, кто магией владел, не любили теперь и боялись. Признавали только знахарей и знахарок, а остальных гнали прочь.

Добравшись до деревни, Власа поспешила к дому, где болел мальчик. Около дорожки ходили курочки, собирая просыпанные из мешка зёрна, чуть дальше гоготали гуси, норовя ущипнуть маленькую девочку с косичками, которая вышла во двор.

За изгородью хрюкали свиньи, да лаяли собаки. Жизнь в деревне шла своим чередом.

Две старушки в платках, что сидели на крыльце и перемывали всем косточки, при виде Власы почти одновременно начертили в воздухе спасительный знак от нечистой силы, будто мимо них прошла дева болотная.

Власа поморщилась и ускорила шаг. Как помощи у знахарки просить – так это можно, а как потом увидят, так шарахаются, будто от прокажённой.

Впрочем, большая часть местных относились к Власе дружелюбно.

Не принимали как свою, но и неприязни не высказывали, за редким исключением…

– О, а вот и ведьма пожаловала! – услышала Власа до боли знакомый голос. Обернулась, гневно сверкнув глазами. Около дома кузнеца стоял сын старосты Мирон и с насмешкой смотрел на неё. Выглядел он точь-в-точь как отец – рослый, жилистый, со светло-русыми волосами, надменно сжатыми губами и, острым, вечно вздёрнутым подбородком.

– Слышал, ты ночью в лесу с лешим плясала.