Белая Роза

Точнее, охлаждалась, ощущая, как руки заледенели. Дышать стало тяжело, и воздух с хрипом вырывался из грудной клетки.

— Остынь, Роза. Это вполне нормально. Может, пацан передумает и сбежит. Или умрет. Ведь нам не нужны слабаки. Хе-хе-хе, — снова зашелся смехом Блейн.

Злость рождалась из глубины, охватывая сознание, лишая четкой картины восприятия. Была только ярость, пылающая и жадная.

— Какого хрена… ты творишь? — прорычала, смотря на сутулую спину Ворона.

После чего рванула на мансарду и опустила холодную руку на горящую шубу.

Мужчина дернулся, хмуро разглядывая меня, а после чего убрал сигарету и выпрямился. Огонь на накидке стал затихать, а я ощутила страх маленьких теплых лепестков. 

— Чтобы больше не видела подобного… — я сощурила глаза и посмотрела на землю.

Внизу среди металлолома сидел мальчишка и пытался стереть с лица кровь, с дикой яростью взирая на своего врага номер один в лице Ворона.

А ведь они казались мне цивилизованными людьми. Пираты… позволить избить ребенка и оставить все как есть.

С кем же я связалась…

Даже высота не остановила меня, когда спрыгнула вниз с балкона, помочь. Я абсолютно не почувствовала падения, как ударилась ногами об железяки, и даже не покачнулась, когда выпрямилась. Негодование так переполняло меня, что эти мелочи казались смешными и пустыми.

Он выбросил ребенка с высоты в кучу металла, где тот легко мог погибнуть! Присутствующие просто тупо смотрели на все это, а остальные посмеивались. И никто не остановил безумство Ворона.

Я подбежала к мальчишке, что-то шипящему сквозь зубы. Одной рукой он придерживал потрепанный и запачканный цилиндр, а второй стирал бегущую кровь. Я подхватила его на руки, вовсе не ощущая вес и проигнорировав возмущенный писк, и потащила ребенка в свое логово. Кроме меня ему вряд ли кто-нибудь помог бы. 

Раздались мелкие торопливые шаги, и вскоре нас нагнала Адель, с беспокойством заглядывая мне в лицо, и с плохо скрываемым любопытством посматривала на руки. 

Когда я опустила на них взгляд, то чуть не выронила и так изрядно сопротивляющегося мальчика.

Они мало того, что были белее снега, так еще и чешуйчатыми, с длинными острыми ногтями, точнее когтями.

Мамочки… кем я стала?..

С таким потерянным выражением я добрела до кухни, стискивая мальчишку в руках, как игрушку. Удивительно, как еще не задушила беднягу.

— Отпусти… — пыхтел он. — Сумасшедшая! Отпусти меня!!

Пытался даже покусать, только чешуя оказалась крепче детских зубов.