Мёд и земляника

Как тогда с ведьмой, когда она нас переносила. Я потерялась, растерялась, забылась. Думаю, дело было в усталости, ведь я собиралась спать, когда пятка дала о себе знать, но на какое-то время, возможно лишь мгновение, я провалилась в сон.

Аромат сладкой земляники был потрясающим. Я слышала, что меня кто-то настойчиво зовёт, но отказывалась приходить в себя, почувствовав мнимую безопасность.

- Мы не далеко перенеслись, проснись же! - Настаивал остроухий.

Я открыла глаза и всё-таки попыталась уложить в голове, где мы находимся и при каких обстоятельствах.

Здесь было чуть темнее, чем в месте, из которого мы перенеслись, но вокруг творилась какая-то магия. Что-то наподобие светлячков кружились вокруг, и я не сразу сообразила, что это не светлячки, а волшебная пыль? Только предположения.

- Да очнись же! - Всё тряс меня остроухий, но не очень уверенно, в частности из-за раны.

И теперь я поняла, что улеглась ему на грудь, а носом уткнулась в шею, жадно вдыхая ароматы земляники. И мёда? О, это что-то новенькое.

Но да ладно. Сил не было чтобы оторваться от остроухого. Он точно фэйри, нельзя так вкусно пахнуть, будучи человеком, даже если принять ванну из каких-нибудь ароматических эссенций, потом натереться маслами и надушиться духами.

Это был его запах.

Но я всё-таки заставила себя отстраниться и приподняла голову. Страдальческое выражение на его лице заставило меня сесть прямо, наконец-то слезть с него. Я ни в чём не виновата, он сам там колдовал с моей пяткой.

- Что делать? - Спросила я, хотя уже понимала.

- Вытащи… пулю, - его лоб покрылся испариной, а из раны потянуло неприятным запахом залежавшихся ягод.

Ясное дело почему.

- Слушай, может, ты сам как-нибудь? - Предложила неуверенно. Медовые глаза распахнулись и пронзили меня таким возмущением, будто я собиралась сдать его Тайрону. - Я бариста, а не врач! Как я?.. Чем?..

Логичные вопросы. Остроухому становилось всё хуже и хуже, так что он не стал спорить. Только потянулся ко мне своей более или менее здоровой, но дрожащей рукой.

Поскольку он и сам не рассчитывал, что это будет даваться ему с трудом, о том, чтобы добиться результата речи не шло.

- Что ты хочешь? Пятку?

- Руку, - стиснув зубы, остроухий откинул голову назад и я только сейчас поняла, что он сидел, прислонившись к дереву.

Послушно протянула ему руку, он резко сжал её, словно на рефлексе, а затем прикрыл глаза и поморщился от боли. Ему с трудом давались любые движения, а уж то, что он задумал и подавно.