Обсидиановые близнецы

— Мы что-то сделали не так, господин, — испуганно захлопала глазами блондинка.

Впервые видит его таким. Обычно он только и делал, что ночи напролет удовлетворял их во всех известных ему позах. А они и не возражали никогда. Только стонали и текли от любого его прикосновения, чтобы он с ними не творил.

Надоели! Все вместе и каждая в отдельности.

— Вон! — еще раз рявкнул он. — Домой идите!

Женщины не понимающе заморгали. Не помнят, что у них был дом. Добился только того, что в трех парах глаз появились слезы.

Взмахнул рукой, призывая силы природы и облачаясь в одежду.

— На меня смотрите! — приказал одурманенным женщинам.

Пришлось каждую схватить за подбородок и всмотреться в глаза, приказывая вспомнить дом и забыть недели в его постели.

— Одевайтесь и уходите! — отдал он последний приказ и открыл им портал.

А сам вышел из покоев, разрывая связь с девушками. Знал, что они пока не осознают ничего. Оденутся и покинут лес, придут домой, вернутся к своим семьям, в постель к мужьям, не помня, как стонали под ним.

Заорг никогда не брал невинных или тех, кто успел познать радость материнства. Только едва успевших выйти замуж молодок, которые откликались на его зов. Каким бы он ни был подонком и у него был свой свод правил.

Совесть заворчала внутри, но он давно уже позабыл что это такое. Брал все, что мог от жизни, не заморачиваясь над правильностью и этичностью поступков.

А вообще нечего было выходить замуж без любви. Если эти женщины повелись на обаяние фива, то не любят они своих мужей.

Он им можно сказать одолжение сделал, подарив возможность освободиться от нелюбимого человека и испытать блаженство в его постели.

Но его уже тошнило от пустых, одурманенных человечек. Брал их, удовлетворяя собственную плоть, но в душе и сердце пусто. Ни одна больше не смогла расшевелить неуравновешенного фива. Да и вряд ли появится такая. Он уже давно даже не пытался найти кого-то для души. Да и нет у него души. Давно уже. Сгорела в кровавой бане, когда душил клановых охотников ветвями плюща и наслаждался их воплями.

Нормальные фивки его сторонились, чувствуя нутро убийцы. Клан превратил его в чудовище, сумасшедшее и кровавое. Любая нормальная девушка будет держаться от такого психа, как он, подальше.

А человечки… слишком больно терять их в веках. Будто кто-то на живую вскрывает грудь и вырывает кровоточащее сердце, сжимает его тисках, пока не взорвется, забрызгивая окружающих ошметками плоти и кровью.