Дочери Хозяина Теней

Не в силах зажмуриться, я смотрю на мужское тело, цепями прикованное к дальней стене грота. К ней ведёт кровавая тропа, и я понимаю, зачем дедушка взял меня на руки: кровь не присохшая, а жидкая, и она хлюпает под сапогами. Я бы не хотела ступать в неё босой.

Чем ближе мы подходим, тем сильнее «аромат» зловоний. Запахи и внешний вид мужчины многое говорят о том, как он умер: очевидно, что он продолжительное время ходил под себя, пропитав пещеру запахом своих нечистот, и сгнил заживо.

- Меня сейчас вырвет, - я должна испытывать жалость, но вместо этого чувствую, как лицо зеленеет.

- Не должно. Хоть твоё эфирное тело видимо и осязаемо, оно не способно повторить все процессы физического, - меня мягко укачивают на руках, и ощущение тошноты немного отступает.

- Эфирное тело?

- Порождение твоего сна, - мужчина перехватывает меня одной рукой, щёлкает пальцами и опускает на появившуюся на земле рядом с трупом ткань. – Сейчас тебе действительно лучше отвернуться, Алесса.

Но я как пришибленная пялюсь на пленника.

- Он… живой? – меня начинает мелко трясти, я в ужасе поднимаю глаза на высоченного родственника.

- Нет, - отрицает демон. – Он умер почти четыре века назад.

- Но он смотрит прямо на меня! И дышит! – нервно облизав губы, я не нахожу ничего лучше, кроме как прижаться к ногам дедушки.

- Его душа не упокоена и так и не покинула тело, - хмыкает демон, поглаживая меня по голове. – Наказание, равнозначное преступлению.

- Какому преступлению? – цепи за моей спиной гремят,обозначая шевеление прикованного, и я крепче прижимаюсь к дедушке.

- Убийству Анисии Колденхард, - холодно отзывается мужчина.

Меня стрелой пронзает догадка.

- Он… последний владелец Кровавого Меча Теней?!

- Именно.

В ушах звенит, как будто рядом ударили в гонг. На негнущихся ногах я разворачиваюсь и ковыляю к пленнику. Отвращение переполняет, но сопротивляться влечению к нему я не могу, как не могла, когда шла сюда.

Убийца глядит на меня, и взгляд у него совсем не безумный. Он печальный. Цвет его радужки до того яркий, зелёный, словно он и не мертвец вовсе. Кожа лица его синеватого оттенка, лицо почти не тронуто гниением. Его губы что-то шепчут, но я не могу его понять. Впрочем, мне это и не нужно: его глаза уже всё сказали.

- Говоришь, он умер четыре века назад? И всё это время был здесь? – испуг сменяется другим, более сильным чувством.

- Да.