Хозяйка зачарованной долины

– Ладушка, – на бескровных губах ведьмы появилась едва заметная улыбка. – Не плачь. Мое время пришло.

– Не могу, – Лада поспешно вытерла слезы. – Матушка, как я без вас буду? Я не смогу-у-у...

– Ты сильная, моя девочка, – Мелида собрала остатки сил, чтобы погладить приемную дочь по голове. – Добрая. Смелая. Я полюбила тебя всем сердцем.

– И я вас, матушка, – всхлипнула Лада. – Вы подарили мне новую жизнь.

– Прости меня, Ладушка, – в глазах ведьмы стояли слезы.

– За что? – всхлипнула Лада.

– За то, что выдернула тебя в наш мир.

– В моем мире я бы давно умерла, – Лада не держала обиды на ведьму. – А вы подарили мне новую удивительную жизнь.

– Ладушка. Доченька моя, – прошептала ведьма. А потом неожиданно сильно схватила Ладу за руку. На лице Мелиды ярким светом вспыхнули колдовские знаки. – Силу свою передаю Ладе, новой хранительнице долины и рода Говорящих с травами.

Руку Лады окутал нестерпимый жар. Он побежал по венам, будто выжигая ее изнутри, окутывая девушку всю. Сильно зачесалась кожа на лице. От шоке Лада даже дернуться не смогла.

– Ладушка, красавица моя, – прошептала Мелида, закрывая глаза. Рука ведьмы ослабела.

– Матушка! – Лада упала на грудь ведьмы, больше не замечая своего состояния.

– Помни, Ладушка, я люблю тебя как родную дочь, – едва слышно прошептала ведьма и ее дыхание остановилась.

– Матушка! – раненым зверьком закричала Лада, но глаза ведьмы так и остались закрытыми.

Спустя мгновение тело ведьмы начало становиться прозрачным, таять, будто дымка. Лада отшатнулась, во все глаза наблюдая за тем, как уходит ведьма. Сквозь нее уже отчетливо можно было увидеть обивку диванчика, а потом по телу Мелиды забегали крохотные искорки, окутав все ее сиянием. Тихий хлопок, и искры разлетелись в воздухе, потихоньку оседая и угасая.

В горах поднялся жуткий вой, слышный далеко вокруг и пугающий людей.

В открытое окно запрыгнул Яро. Вслед за Мелидой ушел и старый вожак стаи инфернов. Долина погрузилась в траур. Лада, упав на пса, вцепилась в его шерсть и рыдала, пока не обессилила совсем и не провалилась в спасительный сон. Очнулась она только утром следующего дня.

Ярко светило солнце, вновь щебетали птицы, только на сердце у Лады было тяжело. В доме стало пусто.