Хозяйка зачарованной долины

Яро вновь скрылся в тени, только два горящих огонька показывали, что он пристально следит за ситуацией. Больше Булай молодую ведьму не провоцировал. Характер у нее поганый оказался, как и у старухи.

Лада провожала Булая взглядом, пока тот не скрылся из виду. Дальше его проводит один из инфернов. Контрабандист за столько лет и не догадывался, что за ним в этом лесу зорко следят. Стоит ему прийти не одному, как инферны сделают свое дело. И никто никогда не узнает, куда пропадет Булай и его сопровождающие.

Подкинув в руке увесистый мешочек с золотом, Лада отправилась обратно в долину.

Матушка... Лада грустно вздохнула. Последняя из рода Говорящих с травами слабела с каждым днем. Все реже гуляла по долине, да и то недалеко. Зелья помогали, но уже плохо. Близился конец и Ладе хотелось выть от бессилия. Еще один дорогой для нее человек вот-вот уйдет.

Подойдя к болотам, Лада не забыла кинуть заклинание на тропку.

– Бусики! Лада, дай бусики! – заверещали болотницы.

– Потом, – отмахнулась Лада, твердой уверенной поступью ступая по болотам.

Морок она сняла, и теперь по топям шагала молодая колдунья. Красивая, уверенная в себе. С манерами аристократки. Мелида все же была не из простых, смогла и Ладу обучить всему. Настоящая хозяйка теперь шла по долине. Сильная, умная, жесткая и сострадательная.

– Ладушка, ты? – окликнула ее Мелида, едва Лада вошла в дом.

– Я, матушка, – Лада улыбнулась.

– Как все прошло? – Мелида смотрела с тревогой. – Ох, сердце не на месте. Не хотела тебя одну отпускать.

– Все хорошо, матушка, – Лада, скинув плащ, подошла к диванчику и села на пол. Прижалась щекой с морщинистой руке. Вторая тут же опустилась ей на голову в материнской ласке. – Булай понял, что я под мороком. Хотел, чтобы я его сняла.

– Умный, – Мелила поджала побледневшие губы. – Другие в их профессии долго не держатся.

– Напугался, – в глазах Лады мелькнул злорадный огонек. – Все хорошо, матушка, все хорошо.

Но хорошо, конечно, не было. Мелида угасала. И Лада все чаще ночами плакала, желая, чтобы неизбежное не настало. Смотреть на приемную мать с каждым днем было все больнее. Волосы стали уже совсем седыми, походка шаркающей. И пусть спину ведьма еще держала ровно, но давалось ей это с огромным трудом.

А однажды прилегла на диван отдохнуть, и уже не смогла подняться.